Большой толковый словарь по культурологии
Статьи на букву "К" (часть 4, "КОН"-"КУЛ")

В начало словаря

По первой букве
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Предыдущая страница Следующая страница

Статьи на букву "К" (часть 4, "КОН"-"КУЛ")

КОНФИГУРАЦИЯ КУЛЬТУРНАЯ

КОНФИГУРАЦИЯ КУЛЬТУРНАЯ - категория, с позиций к-рой своеобразие той или иной конкретно-истор. локальной культуры рассматривается не столько в ракурсе уникальности к.-л. ее черт, сколько в плане неповторимой композиции составляющих ее элементов, паттернов, форм и т.п., среди к-рых могут встречаться черты и уникальные, и достаточно распространенные в других культурах. Важнейшим операционным принципом использования категории К.к. в качестве аналитич. инструмента является представление о ней как о динамичном феномене, сохраняющем большую или меньшую устойчивость в нек-рых своих базовых традиц. параметрах, но относительно изменчивом в разнообр. частных проявлениях и формах.

К.к., по определению, не может быть "ничейной", но только системной и динамичной совокупностью культурных черт того или иного конкретно-истор. сооб-ва (народа). Специфика К.к. порождается гл. обр. в процессе адаптации сооб-ва к природным и истор. условиям его существования (а двух абсолютно тождественных истор. судеб разных сооб-в в принципе быть не может), специализируется посредством селекции социального опыта, накапливаемого в ходе этой адаптации, и закрепляется включением наиболее удачных образцов подобного опыта в систему ценностей и традиций данного сооб-ва. Как правило, чем более своеобразна истор. судьба сооб-ва, тем большей самобытностью отличается и его К.к.

Структурно К.к. представляет собой довольно сложную иерархич. систему, стратифицированную на разл. социальные сегменты (социальные субкультуры), нередко с включением отд. иноэтничных культурных фрагментов или подсистем. Как правило, в К.к. можно выделить некое общенац. ядро (обычно в виде наиболее институционализированных элементов культуры), а также более частные субкультурные композиции, распределенные по разным социальным, конфессиональным и этнич. группам и подгруппам сооб-ва, специфичность к-рых определяется множеством разл. природных и истор. факторов.

В сооб-вах, существующих в схожих природно-климатич. условиях, формируются сравнительно однотипные культуры непосредственного жизнеобеспечения, образы жизни и технологии хоз. деятельности населения, чем определяется и сходство нек-рых форм социальной организации и образов картин мира (особенно в своей мифо-религ. составляющей). Сходство К.к., основанное на такого рода признаках, принято определять как единую хозяйственно-культурную типологию соответствующих сооб-в. Разумеется, подобный хозяйственно-культурный тип вычленяется чисто аналитически; никакой системно-функциональной целостности группа составляющих этот тип сооб-в, как правило, не представляет (как, напр., кочевники Евразии 1 тыс. до н.э. - сер. 2 тыс. н.э.).

В К.к. сооб-в, имеющих общее генетич. (популяционное) происхождение (напр., германцы, славяне или угро-финны) или наследующих общую культурно-языковую традицию (тюркские народы), наибольшим сходством отличаются языки, древнейшие элементы фольклора, а также ряд технологий жизнеобеспечения и связанных с ними форм традиц. обычаев, по преимуществу унаследованные от общего предка или источника заимствуемой культурной традиции. Такой тип общности народов и их К.к. принято называть историко-этнографическим. Как и в случае с хозяйственно-культурной типологией, элементы сходства К.к. здесь сосредоточены в основном в сфере обыденной этногр. культуры сельского населения.

Совершенно иной тип сходства К.к. формируется на основании общности (хотя, разумеется, далеко не тождественности) истор. судеб группы сооб-в, обычно сосредоточенных в одном регионе. Такого рода общность связана, как правило, с длительным вхождением нескольких народов в состав одного гос-ва (напр., народы России или Китая), конфессиональным единством (католики или мусульмане), сгруппированностью в одном сравнительно изолированном регионе (народы Лат. Америки). Подобные истор. обстоятельства формируют черты единообразия или высокой степени сходства К.к. прежде всего в сфере институциональных средств социальной организации, регуляции и коммуникации (полит. устройстве, правовых системах, религ. культуре, системе письменности и т.п.), при сохранении своеобразия обыденных этногр. культур соответствующих народов (напр., большинство народов восточнохрист. региона или народы, сложившиеся на развалинах Зап. Рим. империи). Подобный тип сходства К.к. называют культурно-истор. или цивилизационным.

Тем не менее, несмотря на те или иные элементы сходства с иными культурами, всякая К.к. остается уникальной композицией своих конкретно-истор. черт, что в конечном счете и является ее основной идентифицирующей характеристикой.

Лит.: Арутюнов С.А. Народы и культуры: развитие и взаимодействие. М., 1989; Лурье С.В. Метаморфозы традиц. сознания: Опыт разработки теор. основ этнопсихологии и их применения к анализу истор. и этногр. материала. СПб., 1994; Флиер А. Я. Культурогенез. М., 1995.

А.Я. Флиер.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КОНФЛИКТ КУЛЬТУРНЫЙ

КОНФЛИКТ КУЛЬТУРНЫЙ - ☼ критич. стадия противоречий в ценностно-нормативных установках, ориентациях, позициях, суждениях между отд. личностями, их группами, личностью и группой, личностью и об-вом, группой и об-вом, между разными сооб-вами или их коалициями. В отличие от большинства иных видов конфликтов, в основании к-рых лежат, как правило, противоречия в более или менее прагматич. и утилитарных интересах сторон (экон., полит. и других властно-собственнических, статусно-ролевых, гендерных, кровно-родственных и пр.), К.к. специфичен именно своей идеол. обусловленностью, несовместимостью оценочных позиций, мировоззренч. и религ. установок, традиц. норм и правил осуществления той или иной социально значимой деятельности и т.п., т.е. в конечном счете различием в социальных опытах конфликтующих сторон, закрепленных в параметрах их идеологии (индивидуальной или групповой).

Процессуально всякий конфликт динамичен и обычно включает стадии накопления противоречий, попыток разрешить их в процессе переговоров, разрыва переговоров, враждебных действий или демонстраций враждебного отношения, завязывания новых контактов между сторонами, новых более конструктивных переговоров и, наконец, нахождения компромисса и заключения конвенции. Разумеется, широко распространен и такой способ разрешения конфликтов, как борьба "до победного конца", заканчивающаяся уничтожением соперника или приведением его в полную покорность, что, как правило, является лишь откладыванием подлинного разрешения конфликта на будущее.

Практич. формы К.к. могут иметь разл. масштаб и характер: от ссоры в межличностных отношениях до межгос. и коалиционных войн. Типичными примерами наиболее масштабных и жестоких К.к. являются крестовые походы, религ., гражд., революц. и отчасти национально-освободит. войны, деяния церковной инквизиции, геноцид, насильств. обращение в насаждаемую веру, в значит. мере полит. репрессии и т.п. Существ. место элементы К.к. именно как конфликта ценностных установок занимали в причинах возникновения Второй мир. войны (в отличие от Первой, преследовавшей преимущественно политико-экон. цели). К.к., как правило, отличаются особенной ожесточенностью, бескомпромиссностью, а в случае применения силы преследуют цели не столько покорения, сколько практич. уничтожения носителей чуждых ценностей. С этой спецификой связана и особенная сложность нахождения компромисса и примирения конфликтующих сторон, стремящихся отстоять свои принципы "до победного конца". Компромиссы, как известно, легче достигаются между соперничающими интересами, нежели между несовместимыми ценностными и идеол. установками.

Проблема К.к. неразрывно связана с проблемами культурной толерантности и комплементарности, с интересом к иной культуре (в ее групповом или персонифицированном воплощении) и поиском точек ценностных совпадений или пересечений. Поскольку антропол. и социальные основания интересов и потребностей, а отсюда и базовые ценностные установки у всех людей и их сооб-в в силу единства физич. и психич. природы человечества более или менее однотипны, это открывает большие возможности для поиска и манифестации совпадающих ценностных парадигм в культурах разных сооб-в и их социальных групп в качестве профилактики К.к. В конечном счете поиск такого рода оснований для согласования интересов и общих ценностных ориентиров между субъектами противоречий и понижения уровня напряженности этих противоречий является одной из гл. задач всякой политики.

Особым типом К.к. является творч. конфликт между направлениями, школами, группировками или отдельными корифеями науки, философии, худож. культуры. Здесь прежде всего имеет место соперничество между разл. методами познания и отражения действительности, конфликт в определении критериев истинности того или иного метода. Близким к этому типу является и конфликт интерпретаций (преимущественно культурных текстов), свойственный как перечисленным областям интеллектуально-творч. деятельности, так и сферам религии, права, образования и т.п., в к-ром также значимую роль играет вопрос о критериях истинности той или иной интерпретации того или иного текста. Разрешение такого рода К.к., как правило, связано с достижением конвенций, признающих равноправие и взаимодополнительность разл. позиций, методов, интерпретаций и пр.

В отличие от существующих теорий социального конфликта, рассматривающих это явление как в основном положит., способствующее поступат. развитию об-ва, анализ К.к. не выявляет в нем никаких явных развивающих потенций. Ведь здесь имеет место противоречие не между более и менее эффективными способами удовлетворения объективных интересов и потребностей людей, а между разл. оценками и интерпретациями тех или иных культурных текстов, единств. объективное преимущество к-рых заключается в том, что они "наши" или "не наши", т.е. речь идет о конфликте не столько интересов, сколько амбиций личностей, групп, сооб-в. Может быть, именно поэтому К.к. отличаются такой бескомпромиссностью.

Лит.: Ионин Л.Г. Социология культуры. М., 1996; Модернизация России и конфликт ценностей. М., 1995. Dahrendorf К. Soziale und Klassenkonflikt in der industriellen Gesellschaft. Stuttg., 1957.

А.Я. Флиер.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КОНФРМИЗМ

КОНФРМИЗМ - социально-психологическая ориентация личности, складывающаяся не в результате самостоятельного выбора культурных ценностей, а лишь как пассивное, приспособительное принятие существующего порядка вещей.

КОНФУЦИАНСТВО

КОНФУЦИАНСТВО - философско-этическая система, разработанная в V в. до н. э. древнекитайским мыслителем Конфуцием (Кун-цзы); одна из китайских религий, отстаивающая незыблемость установленных небом общественных порядков, социального неравенства; строго требует выполнения обрядов, почитания предков, совершения жертвоприношений.

КОНЦЕПТУАЛИЗМ

КОНЦЕПТУАЛИЗМ - (концептуальное искусство)

☼ последнее по времени возникновения (60-80-е гг.) крупное движение Авангарда. Один из его основателей Дж. Кошут в своей программной статье "Искусство после философии" (1969) назвал К. "постфилос. деятельностью", выражая тем самым суть К. как некоего культурного феномена, пришедшего на смену традиц. искусству и философии, "смерть" к-рых зап. наука констатировала именно в 60-е гг. Среди основателей и гл. представителей К. американцы Р. Берри, Д. Хюблер, Л. Вейнер, Д. Грехэм, Э. Хессе, Б. Науман, Он Кавара, члены англ. группы "Искусство и язык" и др. Первые манифестарно-теор. статьи о К. были написаны самими его создателями С. Ле Виттом и Дж. Кошутом; впервые термин "К." был еще до них употреблен Г. Флинтом (1961) и Э. Кинхольцем (1963). К. претендовал на роль феномена культуры, синтезирующего в себе науку (в первую очередь гуманитарные науки - эстетику, искусствознание, лингвистику, но также и математику), философию и собственно искусство в его новом понимании (арт-деятельность, Артефакт). На первый план в К. выдвигается концепт - формально-логич. идея вещи, явления, произведения искусства, его вербализуемая концепция, документально изложенный проект. Суть арт-деятельности усматривается К. не в выражении или изображении идеи (как в традиц. искусствах), а в самой "идее", в ее конкр. презентации, прежде всего, в форме словесного текста, а также сопровождающих его документальных материалов типа кино-, видео-, фонозаписей. Сам артефакт в виде картины, объекта, инсталляции, перформанса или любой иной акции является приложением к документальному описанию. Главное в К. - именно документальная фиксация концепта; его реализация (или варианты реализации) желательна, но не обязательна. Акцент в визуальных искусствах т.о. переносится из чисто визуальной сферы в концептуально-визуальную, от перцепции к концепции, т.е. с конкретно-чувств. восприятия на интеллектуальное осмысление. В сфере визуальных искусств гл. роль начинает играть обычный язык человеч. коммуникации. Классич. образцом К. является композиция Дж. Кошута из Музея совр. искусства в Нью-Йорке "Один и три стула" (1965), представляющая собой три "ипостаси" стула: сам реально стоящий у стены стул, его фотографию и словесное описание стула из Энциклопедич. словаря. К., т.о., принципиально меняет установку на восприятие искусства. С художественно-эстетич. созерцания произведения она переносится на возбуждение аналитико-интеллектуалистской деятельности сознания реципиента, лишь косвенно связанной с собственно воспринимаемым артефактом. При этом концептуалисты достаточно регулярно играют на предельно тривиальных, банальных, общеизвестных в обыденном контексте "концепциях" и "идеях", вынося их из этого контекста в заново созданное концептуальное пространство функционирования (в музейную среду, напр.). В художественно-презентативной сфере К. продолжает и развивает многие находки Конструктивизма, ready-made Дюшана, Дадаизма, конкр. поэзии, Поп-арта. Важное место в его "поэтике" занимают проблемы объединения в концептуальном пространстве, к-рое полностью реализуется лишь в психике субъекта восприятия, слова (словесного текста), изображения и самого объекта. Взяв на себя своеобразно понятые функции философии и искусствознания, К. стремится к дематериализации арт-творчества. Концептуалисты фиксируют внимание реципиента не столько на артефакте, сколько на самом процессе формирования его идеи, функционировании произведения в концептуальном пространстве, на ассоциативно-интеллектуальном восприятии артефакта.

Установки К., как и всего аванграда, принципиально антиномичны. С одной стороны, напр., артефакт К. предельно замкнут в себе, это своего рода "вещь в себе", ибо он, в отличие от традиц. произведения искусства, ничего не выражает и ни к чему не отсылает сознание реципиента, кроме самого себя; он просто репрезентирует себя. С др. стороны, он, пожалуй, более чем произведение традиц. искусства, связан с культурно-цивилизационными контекстами и вне их почти утрачивает свою значимость. Контекст играет в К., может быть, даже большую роль, чем сам артефакт. Большинство произведений К. рассчитано только на единоразовую презентацию (или актуализацию в поле культуры); они не претендуют на вечность, на непреходящую значимость, ибо принципиально не создают к.-л. объективно существующих ценностей. Поэтому они и собираются, как правило, из подсобных, быстро разрушающихся материалов (чаще всего из предметов утилитарного обихода, подобранных на свалке) или реализуются в бессмысленных (с позиции обыденной логики) действиях. Как, напр., проведенная К. Ольденбургом акция по вырыванию специально нанятыми могильщиками большой прямоугольной ямы в парке у Метрополитен-музея и последующим засыпанием ее; или похороны С. Ле Виттом металлич. куба в Нидерландах. Акции тщательно документировались в фотографиях. В историю (в музей) должен войти не сам артефакт, а его "идея", зафиксированная в соответствующей документации и отражающая не столько произведение, сколько его функционирование в ситуации презентации или акции; жест, произведенный им в момент его актуализации. К., с одной стороны, выдвигает на первый план логически продуманную и прописанную концепцию, просчитанный до мелких деталей проект; с другой же, - его артефакты, перформансы, жесты пронизаны алогизмом, парадоксальностью, абсурдом. Изначальный дотошный "логоцентризм" концепции как бы снимается иррационализмом всего целостного концептуального пространства, в к-ром живет его создатель и в к-рое он приглашает избранных реципиентов. Отсюда еще одна антиномия К.: при удивительной внешней простоте и даже примитивности большинства артефактов К., созданных, как правило, на основе предметов и их элементов обыденной жизни, но изъятых из среды их утилитарного функционирования, или элементарных неутилитарных действий, их адекватное восприятие в концептуальном измерении доступно только "посвященным", т. е. реципиентам, освоившим алогичную логику концептуального мышления и стратегию поведения в концептуальном пространстве. К. отделен глухой стеной от обывателя или даже любителя искусства, не искушенных в его "правилах игры". Являясь, т.о., практически элитарным и почти эзотерич. феноменом, т.е. предельно замкнутым в себе, К. на практике как бы активно размывает границу между искусством (в традиц. понимании) и жизнью, как бы вторгается в эту жизнь; и одновременно не менее активно исследует и укрепляет пределы искусства, эстетического; одной из своих целей ставит изучение и определение границы между искусством и жизнью, дерзко изымая из жизни любой ее фрагмент и помещая его в сферу искусства. Отрицая и в теории, и на практике традиц. законы эстетики, К., с другой стороны, фактически вовлекает в сферу эстетического (т.е. неутилитарного) массу внеэстетич. и даже антиэстетич. элементов и явлений. К. ориентирует сознание реципиента на принципиальный антипсихологизм, однако его осознанный и четко проведенный и выстроенный антиномизм автоматически возбуждает в психике реципиента бурные иррациональные процессы. В частности, ориентация на простоту, тривиальность, неинтересность, монотонность, незаметность, доведенную до абсурда приземленность многих артефактов К. провоцирует импульсивное возмущение реципиента, взрыв его эмоций.

Особое место в К. занимает К., возникший в России в к. 60-80-х гг. - "московский К.". Появившись в советской тоталитарной культуре в условиях андеграунда, он при общих глобальных установках имел ряд специфич. черт, отличающих его от зап. К. При всей своей "кухонно-коммунальной" камерности, кустарности и доморощенности, он содержал в себе большой заряд идеол. и духовно-худож. протеста, нонконформизма, авангардности. Для него характерна специфич. мифология абсурдной повседневной экзистенции в узких рамках социально-идеол. одномерности, принципиальная анонимность, безликость, идеализация и эстетизация "плохой вещи", убогой обстановки, примитивизированного перформанса и т.п. Среди гл. его представителей следует назвать И. Кабакова, А. Монастырского, Р. и В. Герловиных, И. Чуйкова, В. Пивоварова, группы "Коллективные действия" и "Медицинская герменевтика".

К. стал переходным явлением от авангарда к Постмодернизму; отд. исследователи считают К. первой фазой постмодернизма.

Лит.: Бобринская Е.А. Концептуализм. М., 1994; Le Witt S. Paragraphs on Conceptual Art // Artforum. 1967, June; Kosuth J. Art after Philosophy // Studio International. 1969. V. 178. N 915; Meyer U. Conceptual Art. N.Y., 1972; Battcock G. Idea Art. N.Y., 1973; The Art of Performance. A Critical Anthology. N.Y., 1984.

Л. С. Бычкова, В. В. Бычков.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КОРАН

КОРАН (ар.) - главная священная книга мусульман, сборник религиозно-догматических, мифологических и правовых текстов.

КОРИНФСКИЙ ОРДЕР

КОРИНФСКИЙ ОРДЕР - относительно более новый и богатый древнегреческий архитектурный стиль, сложился ок. 400 г. до н.э., получил название от города Коринфа. Имеет высокую колонну с базой, стволом, каннелюрами и пышной капителью, состоящей из рядов листьев аканфа и небольших волют.

КРАТЕР

КРАТЕР (греч. krater) - древнегреческий большой сосуд для смешивания вина с водой - глубокая чаша с двумя ручками; из глины, реже - из металла или мрамора.

КРАЧКОВСКИЙ

КРАЧКОВСКИЙ - Игнатий Юлианович Крачкóвский (1883-1951)

арабист. В 1905 окончил вост. ф-т Петербург. ун-та по арабско-персидско-турецко-татар. разряду. В 1908-10 был командирован в Ливан, Сирию, Палестину и Египет. С 1910 приват-доцент ун-та, с 1915 - магистр вост. словесности, с 1920 - проф., с 1921 - д-р филол. наук, действ. член АН. Работу в Академии (в качестве науч. сотр. Азиат. музея, потом - зав. Араб. кабинетом Ин-та востоковедения, в 1916-51) постоянно совмещал с преподаванием в Ленинград. ун-те (где с 1944 возглавлял кафедру араб. филологии), Ленинград. ин-те живых вост. языков и Ленинград. вост. ин-те; опубликовал свыше 500 работ (не считая 338 научных докладов, публичных лекций и речей), в т.ч. на араб., англ. и др. яз. Награжден орденами и медалями СССР. Был членом Араб. Академии в Сирии, Королевского Азиат. об-ва Великобритании и Ирландии, Польской АН, Фламандской Академии, почетным членом Нем. об-ва востоковедов, научных об-в Индии и Ирана. К. - один из немногих отеч. арабистов, известный за рубежом с 1908, сохранивший до к. 20 в. высокий рейтинг цитирования как в России, так и за ее пределами.

К. проявил себя во всех сферах арабистики, в большинстве случаев заложив традиции дальнейшего их развития. Филолог по призванию, он еще студентом (в 1904) публикует свою первую статью, посвященную исламу. Специалист по классич. араб. поэзии (его магистерской дисс. было издание с текстологич. анализом и комментариями дивана сирийского поэта 10 в. Абу-ль-Фараджа Вава Дамасского), он много внимания уделял также публикации и переводу неизданных документов, рукописных текстов и прочих истор. источников, таких, напр., как труды христ. историка 11 в. Яхьи ибн Саида Антиохийского или другого, более раннего, араб. историка 9 в. Абу Ханифы ад-Динавери, первоначально изданных К. в Лейдене (1912) и Париже (1924) на франц. яз. Не меньшее для историков значение имела также публикация ученым (с историко-филол. анализом и критич. комментариями) многих араб. хроник иных эпох - от древнейших свидетельств о пребывании арабов в Ср. Азии до грамоты антиохийского патриарха Иоакима IV, направленной львовской пастве в 1586. Эта сфера его научной деятельности - интерес к источниковедению и публикации истор. памятников - обозначилась еще в университетские годы, когда он был удостоен золотой медали за студенч. соч. "Царствование халифа аль-Мехдия по араб. источникам". Славу непревзойденного среди арабистов филолога-текстолога принесли ему в основном критич. издания ср.-век. араб. авторов в 1924-35 (в первый раз как обычно - за рубежом).

Обратившись в 1905 к поэзии Абу-ль-Атахии (10-11 вв.), К. неизменно с того времени ежегодно выступал (за исключением блокадного 1942) с к.-л. докладом, статьей или заметкой о лит-ре арабов. Эти работы составили около половины всего его творч. наследия, начиная от монографий и кончая небольшими рецензиями. Его интересовала вся история араб. литры - от доисламского периода "джахилийи" ("невежества") до сер. 20 в. Он прослеживал эволюцию отношения ср.-век. филологов к поэзии, откликался почти на все важнейшие публикации на Западе и в араб. мире, уделял особое внимание творчеству арабов-христиан, переводам как старинных памятников, так и произведений совр. ему араб. писателей. Он писал о сказках "Тысячи и одной ночи", о "Калиле и Димне", "Повести о Варлааме и Иоасафе". Внимательно прослеживая межцивилизационные процессы, сыгравшие значит. роль при формировании араб. культуры, он обращался к теме участия в этих процессах других народов, в частности греков и других европейцев. В этой связи показательны и его сближения Гомера с аль-Бируни, и отмеченное им уже в 1909 пробуждение интереса араб. писателей Нового времени к др.-греч. лит-ре, и его труды 30-40 гг., посвященные арабам Испании ("Полвека исп. арабистики", "Араб. культура в Испании", "Араб. поэзия в Испании"). Тем самым К. заложил основы широкого и разностороннего подхода к столь сложному, многослойному и многоцветному явлению, каким является араб. культура, тем более культура ислама.

При этом К. подходил к изучению этой культуры не только как филолог, но и как историк. Посвященные поэтам и писателям труды ученого представляли собой вполне органичный сплав филол. и истор. подходов с тем, что мы сегодня назвали бы построением культурологич. концепций.

Неоднократно обращаясь (в 1919, 1937, 1944) к проблеме создания общего цикла истории араб. лит-ры в ср. века, он наиболее основательно изучил соч. араб. и вообще мусульман. географов. Его большой труд - "Араб. геогр. лит-ра", опубликован уже посмертно. Эта работа, впоследствии переведенная на араб. и др. языки, считается классической до наших дней.

По общему признанию, К. был первооткрывателем новоараб. худож. лит-ры не только для России, но и для Запада. Установив во время пребывания на Востоке личные контакты со многими писателями и собрав там уникальную библиотеку, он получил хорошую основу для исследований новой араб. лит-ры 18-20 вв., к-рой занимался всю жизнь, начиная со студенч. скамьи. Его переписка с живыми классиками араб. лит-ры, такими как Таха Хусейн и Махмуд Теймур в Египте или Михаил Нуайме в Ливане, во многом этому способствовала. Ряд произведений араб. писателей и публицистов Нового времени (Касима Амина в 1912, Амина ар-Рейхани в 1922, Т. Хусейна в 1934) был переведен К. на рус. яз. Всего новоараб. лит-ре он посвятил до 40 трудов, в к-рых помимо характеристики творчества многих писателей даны впервые периодизация становления этой лит-ры, осн. регионы ее развития (включая араб. диаспору в Америке, где даже возникла особая "сиро-амер." школа новоараб. лит-ры), пути ее отказа от старых форм и обращения к новым жанрам, наметившиеся уже в нач. 20 в. тенденции выделения местных (отд. стран) лит-р из общеарабской.

Много было сделано К. и в области лингвистики и исламоведения. В своих обзорах, рецензиях, заметках и предисловиях к грамматикам и словарям он обнаружил глубокое понимание проблем языкознания, лексикологии и языковой ситуации в араб. мире и вообще среди семитоязычных народов, о чем свидетельствуют также его труды по сабеистике и эфиопистике. Своим переводом работы И. Гольдциера "Ислам" в 1911, рядом статей по нек-рым вопросам ислама и участием в таких междунар. многотомных изданиях, как "Энциклопедия ислама" (т. 1-4, Лейден-Лейпциг, 1913-24) и нек-рых других К. внес свой вклад в отеч. исламоведение. В этом же плане следует рассматривать его перевод Корана (1963) - первый в России, выполненный непосредственно с араб. оригинала и с учетом всей предшествующей научной лит-ры. Наконец, следует отметить десятки работ ученого, посвященных истории востоковедения, прежде всего арабистики, наследию своих учителей и коллег в России и за рубежом.

К. уделял внимание и работе по организации науки. Он был инициатором образования Всесоюзной ассоциации арабистов в 1934-38, председателем комиссии АН СССР по управлению Ленинград. учреждениями в годы блокады Ленинграда (1941-43) во время Великой Отеч. войны. В дек. 1943 организовал в Москве Моск. группу Ин-та востоковедения АН СССР, к-рая в дальнейшем составила основу нынешнего Ин-та востоковедения РАН. Поистине бесценны были выступления К. в араб. прессе и его научно-популярные произведения на рус. яз., сыгравшие громадную роль в укреплении российско-араб. культурных связей. Его ученики и последователи доминировали в отеч. арабистике 30-40-х гг., а в Ленинграде (Санкт-Петербурге) - вплоть до кон. 20 в., особенно в области филологии, источниковедения и культурологии.

Соч.: Избр. соч. Т. 1-6. М.; Л., 1955-1960; Поэтич. творчество Абу-ль-Атахии (ок. 750-825) // Зап. Вост. отд. Рус. археол. об-ва. Т. 18. В. 2/3. СПб., 1908; Араб. перевод Илиады // Гермес. СПб., 1909. № 2; Истор. роман в совр. араб. лит-ре // ЖМНП. Научн. отд. СПб., 1911. Часть 33; Возникновение и развитие новоараб. лит-ры // Восток. Пг., 1922. Кн. 1; Шейх Тантави, проф. С.-Петербург, ун-та (1810-1861). Л., 1929; Изучение новой араб. лит-ры. Его методы и совр. задачи // Журн. Араб. Академии наук. Дамаск, 1930. X. На араб. яз.; Новоараб. лит-ра // Зап. Ин-та востоковедения АН СССР. Л., 1935. Т. 3; Араб. лит-ра в XX в. Л., 1946.

Лит.: Библиография печатных работ акад. Игнатия Юлиановича Крачковского: (К 30-летию научной деятельности). М.; Л., 1936; Винников И.Н. Игнатий Юлианович Крачковский. М.; Л., 1949; Памяти акад. Игнатия Юлиановича Крачковского. Л., 1958; Долина А.А. Невольник долга. СПб., 1994; Kitab al-badi' of 'Abd Allah ibn al-Mu'Tazz. Ed. from the Unique Manuscript in the Escorial, with Introduction, Notes and Indices by Ignatius Kratchkovsky. L, 1935.

P. Г. Ланда.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КРЕАЦИОНИЗМ

КРЕАЦИОНИЗМ (лат. creatio - создание)

религиозное учение о сотворении мира Богом из ничего; представления о сотворенности мира.

КРЁБЕР

КРЁБЕР - Альфред Луис Крёбер (Кгоеbеr) (1876-1960)

амер. антрополог, культуролог, этнолог, представитель "истор. школы" в амер. этнологии. В 1892 поступил в Колумбийский ун-т, был учеником Боаса. В 1902 защитил докт. дис. по антропологии в Колумбийском ун-те. В 40-50-е гг. был одним из наиболее авторитетных и влият. антропологов в США. Внес огромный вклад в становление академич. антропологии и развитие антропол. образования в Америке: был основателем одного из крупнейших антропол. музеев (ныне - в Беркли) и одного из первых ф-тов антропологии - в Калифорнийском ун-те. Отличаясь широким кругом научных интересов, К. значительно обогатил все области антропол. исследований (теор. антропологию, физич. антропологию, этнографию, археологию, лингвистику). Его перу принадлежит свыше 500 публикаций. Осн. работы: "Антропология: раса, язык, культура, психология, предистория", 1923; "Справочное руководство по индейцам Калифорнии", 1925; "Конфигурации культурного роста", 1944; "Природа культуры", 1952; "Стиль и цивилизация", 1957.

Природа культуры - одна из ключевых тем в работах К. Культуру он понимал как универсальный, общечеловеч. феномен. В каждой конкр. культуре, в каждом конкр. культурном явлении всегда есть нечто уникальное и неповторимое, но вместе с тем и нечто общее (опр. модели, паттерны, культурные формы). В то время как предметом научного изучения должны быть конкр. культуры, цель научного исследования в конечном счете состоит в обнаружении общих паттернов, т.е. общих свойств культуры вообще. Это требует проведения сравнит. анализа.

Культура рассматривалась К. как особая реальность, имеющая свою особую природу и подчиненная собств. детерминизму. Эта теор. позиция, устанавливающая несводимость культурных феноменов к феноменам низших порядков (биол., психол., социальных и т.п.), нашла отражение в крёберовской концепции "сверхорганического".

В небольшой работе "Типы индейской культуры в Калифорнии" (1904), К. впервые использовал понятие "культурный ареал" как инструмент анализа, поскольку между ареалами нет и не может быть четких, резко обозначенных границ. Если в широком культурном контексте ареалы могут рассматриваться как целостности, обладающие значит. совокупностью общих черт, то при более пристальном рассмотрении они являют собой нечто неоднородное и могут быть разделены на субареалы. Культурные ареалы тесно привязаны к природным ареалам; эта идея К., пронизывающая многие его работы, позволяет отнести его к числу основоположников культурной экологии. Исследоват. перспектива, вычленяющая культурные ареалы на основе той или иной степени общности объединяемых ими культур, позволяла К. изучать культурные области как целостности, отодвигая на второй план различия в частных элементах (холистский подход). Осн. предметом интереса для него были "паттерны", "конфигурации" культуры (К. впервые ввел в антропологию понятие "конфигурации" - см. Конфигурация культурная); в поздних работах в аналогичном смысле использовалось понятие "стиль".

Общие паттерны свойственны не только культурам самим по себе, но и траекториям их истор. развития - этому посвящен фундаментальный труд К. "Конфигурации культурного роста", где рассматриваются проблемы истор. изменения культур и нек-рых из их осн. систем (философии, науки, искусства и т.д.), конфигурации и флуктуации их развития. Рассматривая культурные системы как целостности, К. подверг исследованию периоды их зарождения, роста, расцвета и упадка. Кульминационные периоды развития понимаются им как развертывание возможностей, заложенных в соответствующем культурном паттерне; когда возможности паттерна оказываются исчерпанными, начинается период упадка культуры.

Проведя доскональный анализ истор. развития крупнейших мировых культур (егип., кит., япон., инд., греч., рим., европ. и др.), К. пришел к выводу, что, несмотря на наличие опр. общих черт, развитие культуры не подчинено жестким и однозначным закономерностям: и траектории развития, и продолжительность тех или иных фаз развития могут различаться. Например, длительность творч. периода составляет в среднем около 300 лет, но может колебаться в пределах от 150 до 400 лет. Кульминации культурного развития могут происходить повторно; напр., егип. цивилизация пережила четыре кульминационных периода. В одних культурах кульминационные периоды могут проявляться в одних областях культурной деятельности, в др. культурах - в других. Напр., егип. и япон. культуры не дали выдающихся достижений в области философии, а арабская не создала высоких творений в скульптуре.

Кульминационные периоды в экон. и полит. жизни, как правило, не совпадают по времени с расцветом культурной жизни. Кроме того, истор. опыт показывает, что период политико-экон. могущества той или иной цивилизации вообще может не сопровождаться сколь-нибудь значимыми культурными достижениями.

Пережив период расцвета, культура не обречена на умирание (как полагал, напр., Шпенглер), о чем говорит пример той же егип. культуры, к-рая неоднократно достигала пиковых периодов культурного развития.

К. пришел к выводу об отсутствии в развитии культур каких бы то ни было жестких циклич. закономерностей; равно несостоятельной он считал и гипотезу линейного прогресса. Результаты исследований К. во многом опровергли спекулятивные положения теории циклич. развития Шпенглера. В трактовке К., культура представляет собой гораздо более гибкую и подвижную сущность: она может впитывать элементы и целые комплексы элементов из других культур, может возобновлять свой рост после периодов, казалось бы, неминуемого упадка, трансформировать имеющиеся и продуцировать новые культурные паттерны.

К. настороженно относился к попыткам построения антропологии на психол. основаниях, предпринимаемых в рамках направления "культура-и-личность". Между тем, именно он в 1918-20 впервые познакомил амер. антропол. общественность с теориями психоанализа (обзоры книги "Тотем и табу" Фрейда и нек-рых работ Юнга). Более того, он сам не избежал увлечения психоанализом: прошел курс психоанализа и даже работал практикующим психоаналитиком в Сан-Франциско в 1921-23.

Соч.: Handbook of the Indians of California. Wash., 1925; Configurations of Culture Growth.

Berk.; Los Ang., 1944; Anthropology. Race, Language, Culture, Psychology, Prehistory. New ed., rev., N.Y., 1948; The Nature of Culture. Chi., 1952; Style and Civilizations. Itaca (N.Y.), 1957.

Лит.: Hymes D. Alfred Louis Kroeber // Language. 1961. V. 37. № 1; Steward J.H. Alfred Louis Kroeber: 1876-1960 // American Anthropologist. 1961. Vol. 63. N. 5. P. 1; Rowe J.H. Alfred Louis Kroeber: 1876-1960 // American Antiquity. 1962. V. 27. № 3.

В. Г. Николаев.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КРЕМЛЬ

КРЕМЛЬ (до XIV в. детинец), центральная часть древнерусских городов, обнесенная крепостными стенами с башнями; комплекс оборонительных, дворцовых и церковных сооружений. Кремль располагался на высоких местах, обычно на берегу реки или озера и был ядром города, определял его силуэт и планировку. Кремли сохранились в Новгороде, Пскове, Туле, Нижнем Новгороде, Смоленске, Москве и других городах.

КРЖИЖАНОВСКИЙ

КРЖИЖАНОВСКИЙ - Сигизмунд Доменикович Кржижанóвский (1887-1950)

мыслитель, историк и теоретик лит-ры и театра, писатель. Один из первых в России занимался вопросами психологии творчества; создал самобытную философию культуры.

Окончил юрид. ф-т Киев. ун-та, параллельно занимаясь на филол. ф-те. В 1918-22 читал лекции по психологии творчества, истории и теории театра, лит-ры, музыки. Печатался в журналах "Зори", "Неделя искусства, лит-ры и театра". В 1922 в Москве преподавал в студии Камерного театра, где в декабре 1923 состоялась премьера пьесы К. "по схеме Честертона" "Человек, который был Четвергом". В 1925-31 сотрудничал в БСЭ. В сер. 20-х гг. активно участвовал в деятельности Гос. Академии Худож. Наук. В 1939 принят в Союз писателей. В к. 20-40-х гг. публиковал статьи по истории и теории лит-ры, театра в газете "Советское искусство", журналах "Лит. критик", "Интернац. лит-ра" и др. Отдельной брошюрой издал работу "Поэтика заглавий" (1931). Четырежды безуспешно пытался издать сборники новелл и повестей.

К. - писатель европ. уровня, сравнимый по масштабу дарования с Ф. Кафкой, Х.Л. Борхесом, А. Камю, Г. Гессе. Отличит. черта прозы этого писателя и мыслителя - постоянная рефлексия на темы мировой культуры.

Философия культуры К., генетически связанная с системой взглядов на культуру, разработанной в свое время рус. символистами, представляет мировую культуру как единое информационно-образное поле, где отд. элементы, относящиеся к разл. эпохам и странам, сосуществуют на равных правах и постоянно взаимодействуют.

Огромное влияние на него оказали филос. системы Канта, Лейбница, античные и ср.-век. философы, а также Шекспир, Гофман, По, Свифт, А. Белый, А. Грин. Отд. элементы этого культурного поля используются К. для осмысления процессов, происходящих в совр. ему мире, в т.ч. в России, суть к-рых сводится к разрушению культуры. Планомерному уничтожению духовности К. противопоставляет демонстративный уход не "в небытие", но в Бытие духовное лирич. героя.

Важнейшие темы его творчества: Память и Игра - в карнавальном ее аспекте - как единственно возможный способ существования светской культуры. В этой связи симптоматично частое обращение К. к рассмотрению проблем теории и философии театра.

В системе образов К. чрезвычайно важную роль играют также такие метаобразы, как Город, Книга и Слово.

Часто используя в своем творчестве устойчивые мифологемы, переосмысливая их, К. создает на их основе принципиально новые "мифы", являющиеся таковыми лишь по форме, по сути же направленные на разрушение мифов, которые рождала окружающая его, в т.ч. и советская, действительность. Метод работы К. с известной долей условности может быть назван методом "коллажа" из разл. текстов в рамках создаваемого метатекста, в к-ром очень велика роль культурных цитат, аллюзий и реинтерпретации в новом контексте образов и идей, рожденных на разных этапах развития мировой культуры.

Соч.: Воспоминания о будущем. М., 1989; Возвращение Мюнхгаузена. Л., 1990; Сказки для вундеркиндов. М., 1991; "Страны, которых нет": Ст. о лит. и театре. Записные тетради. М., 1994; Боковая ветка. М., 1994.

Лит.: Гаспаров М. Мир Сигизмунда Кржижановского // Октябрь. 1990. N 3; Перельмутер В. "Судьба берет себе звезды" // Совр. драматургия. 1992. N 2; Топоров В.Н. "Минус"-пространство Сигизмунда Кржижановского // Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического. М., 1995.

И. Б. Делекторская.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КРИЗИС КУЛЬТУРЫ

КРИЗИС КУЛЬТУРЫ - понятие, фиксирующее ситуацию, возникающую в результате разрыва между культурой со всеми ее институтами и структурами и резко изменившимися условиями общественной жизни. Кризис культуры характерен для рубежа XX и XXI столетий. На судьбе культуры сказывается столкновение духовно-нравственных идеалов с реальной жизнью. Иссякает энергия культурных ценностей, творческий дух покидает культуру, не способную утолить духовный голод общества.

Сегодня нельзя не видеть в российском обществе явлений, отбрасывающих человека к опасной черте нравственной и духовной деградации. Растет пренебрежение и цинизм к простым этическим нормам культурного человека. Усилились озлобленность, недоброжелательность, нигилизм, забывается элементарная вежливость. Обостряется тревога за завтрашний день, множатся мрачные сценарии и прогнозы. Распространилась эстетическая всеядность. Системный кризис с особой актуальностью поставил вопрос о значении роли культуры, духовности, норм нравственности и их безопасности. Безопасность культуры, в широком смысле, предполагает защиту граждан страны от насильственных духовно-нравственных потрясений, столкновений и разрушений. Проблематика культуры, науки, образования, воспитания, искусства, религии выходит на передний план социально-политических дискуссий. Связь между ними очень тесна и необходима.

КРИЗИС СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ

КРИЗИС СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ - ☼ нарушение баланса структурной упорядоченности локальной социокультурной системы, согласованности и взаимодополнительности в функционировании ее разл. подсистем, эффективности взаимосвязей между ее компонентами, что в конечном счете ведет к понижению уровня социокультурной интегрированности и консолидированности сооб-ва, деградации нормативно-регулятивных функций культуры, разрушению ее соответствующих механизмов.

К.с. может быть вызван причинами и внешнего, и внутреннего для сооб-ва происхождения. К числу внешних причин могут быть отнесены: значит. по характеру и скоротечное по срокам наступления изменение природно-климатич. условий в зоне обитания сооб-ва, не располагающего эффективными средствами для адаптации к такому изменению; агрессия или покорение одного сооб-ва другим, при к-ром завоеватель стремится не только к установлению своего полит. господства, но и к ломке традиц. жизнеустроения, институтов социальной организации и регуляции, религ. и ценностных ориентации покоренного народа (см. Конфликт культурный). В обоих приведенных случаях изменившиеся условия существования сооб-ва приводят к серьезным переменам в стереотипах сознания и поведения людей, девальвации традиц. норм и правил жизнеобеспечения, социального взаимодействия, морали, ценностных императивов и табу; начинает разрушаться система социально интегрирующих мотиваций, функциональных взаимодействий между людьми; в сознании людей начинает доминировать принцип "каждый за себя" и т.п., т.е. наступает кризис консолидирующих сооб-во социокультурных связей и норм; сооб-во начинает преобразовываться в хаотич. массу самостоятельно выживающих индивидов, все менее придерживающихся общепринятых норм такого рода выживания.

Внутр. причины К.с. могут быть связаны: с полит. кризисом в сооб-ве и падением эффективности работы институтов социальной регуляции, что в свою очередь ведет к росту криминальных и иных девиантных форм поведения населения (включая революционные), деградации консолидирующей идеологии и пр.; социально-экон. кризисом, ведущим к серьезным изменениям в характере социальных интересов и потребностей людей, по отношению к к-рым действующие нормы и ценности, институты социальной организации и регуляции становятся не адекватными сложившейся ситуации; кризисом господствующей идеологии (светской или религиозной), теряющей свои социально консолидирующие и мобилизующие возможности, утрачивающей эффективное влияние на сознание масс; нарастание неравномерности развития разл. областей социальной жизнедеятельности в сооб-ве, что при превышении опр. пределов такого рода разрыва может привести к социальному взрыву и насильственной ломке устаревших нормативно-ценностных установлений и организационных форм (революции); неэффективность протекания процессов социокультурной модернизации, когда сооб-во "застревает" в положении, при к-ром прежние нормативно-ценностные регуляторы социальной жизни уже деградировали (или демонтированы), а новые еще не сложились или не начали полноценно функционировать, а также иные причины такого же рода. Практич. формы, в к-рых проявляется К.с., инициированный внутр. причинами, по существу аналогичны варианту К.с., вызванному причинами внешними. И в том и в другом случае наблюдается прежде всего понижение уровня социальной интегрированности и консолидированности сооб-ва, падение мотивации к осуществлению деятельности, соответствующей коллективным интересам, деградация нормативно-ценностных регуляторов совместной и согласованной жизнедеятельности людей.

Последствия К.с. могут быть различны и зависят от совокупности конкретно-истор. факторов, его породивших и ему сопутствующих. В одних случаях К.с. ведет к деструкции и депопуляции сооб-ва (классич. пример - гибель Рим. империи в 4-5 вв.), в иных - сооб-во находит внутр. резервы для мобилизации и восстановления структуры своей социокультурной организации, эффективности работы полит., экон. и идеол. регулятивных механизмов (напр., патриотич. порыв франц. народа, инициированный Жанной д'Арк в годы Столетней войны 14-15 вв.). Технологии выхода из К.с., как свидетельствует история, также весьма различаются. Но во всех случаях наблюдаются два непременных условия: накопление критич. массы населения, кровно заинтересованного в сохранении или восстановлении тех или иных форм своей социальной интегрированности (полит. структуры, религ. единства и т.п.), а также формирование новой консолидирующей людей идеологии (или функциональное обновление традиционной), достаточно четко формулирующей целевые установки требуемой социальной мобилизации.

См. также Энтропия социально-культурная.

А.Я. Флиер.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КРИПТОГРАФИЯ

КРИПТОГРАФИЯ (греч. kriptos - тайный, скрытый + графия)

1) тайнопись, система изменения письма с целью сделать текст непонятным для непосвященных лиц;

2) отрасль палеографии, изучающая графику систем тайнописи.

КРИСТЕВА

КРИСТЕВА - Юлия Кри́стева (Kristeva) (р. 1941)

исследователь в обл. лингвистики и семиологии, проф. ун-та Париж-VII. Выдвинула идею множественности языков, полилога, новой полирациональности. Задачей культуры и эстетики К. считает выявление поливалентности смысловых структур, их первичного означающего (сексуальные влечения) и вторичного означающего (франц. язык). Идеал множественности для К. - кит. каллиграфия, объединяющая, в ее представлении, тело и мысль.

К. подразделяет способы символизации на архаические (язык, речь), всеобщие (религия, философия, гуманитарные науки, искусство) и технич. (лингвистика, Семиотика, психоанализ, эпистемология). Она задается целью отыскать в брешах между этими метаязыками или "всеобщими иллюзиями" специфику их символич. связей с постфрейдистски интерпретированными пульсациями жизни, об-ва, истории, культуры.

Специфика методол. подхода К. состоит в сочетании структуралистской "игры со знаками" и психоаналитич. "игры против знаков". Оптимальный вариант такого сочетания - худож. лит-ра. Лишь лит-ра способна оживить знаки брошенных, убитых вещей. Она вырывается за границы познания, подчеркивая их узость. К. абсолютизирует роль лит-ры, придавая ей статус своего рода глобальной теории познания, исследующей язык, бессознательное, религию, об-во. Лит-ре при этом отдается приоритет перед объектом структуралистского анализа - письмом.

Значение концепции К. для постмодернистской эстетики состоит в нетрадиц. трактовке эстетич. категорий и понятий, особом внимании к феномену безобразного. На лит-ру как оплот рациональности возлагается задача приближения к неназываемому - ужасу, смерти, бойне; ее эффективность проверяется тем грузом бессмыслицы, кошмаров, который она может вынести. С таких позиций написана книга "Власть ужаса. Эссе об отвращении" (1980) с ее постмодернистской трактовкой теории катарсиса. Задача искусства - отвергать низменное, очищать от скверны. В этом смысле искусство пришло на смену религии. Духовно мерзкое отторгается искусством - духовным аналогом физич. спазмов. Аристотелевскому очищению посредством страданий К. дает физиол. толкование. Функция Постмодернизма - смягчать "сверх-Я" путем воображения отвратительного и его отстранения посредством языковой игры, сплавляющей воедино вербальные знаки, сексуальные и агрессивные пульсации, галлюцинаторные видения. Осмеянный ужас порождает комическое - важнейший признак "новой речи". Именно благодаря смеху ужасное сублимируется и обволакивается возвышенным - сугубо субъективным образованием, лишенным объекта.

К. считает худож. опыт основной составляющей религиозности, пережившей крушение истор. форм религии. Красота является религ. способом приручения демонического, это часть религии, оказавшаяся шире целого, пережившая его и восторжествовавшая над ним. В книге "Вначале была любовь. Психоанализ и вера" (1985) К. разрабатывает тему родства постфрейдизма и религии. Исследуя бессознат. содержание постулатов католицизма, она приходит к выводу о сходстве сеанса психоанализа с религ. исповедью, основанной на словесной интерпретации фантазмов, доверии и любви к исповеднику-врачевателю. В этой связи анализируются иррациональные, сверхъестеств. мотивы в постмодернистском искусстве как форме исповеди и сублимации художника.

К. выдвигает концепцию религ. функции постмодернистского искусства как структурного психоанализа веры. Сущность этой функции заключается в переходе от макрофантазма веры к микрофантазму худож. психоанализа. Проводятся аналогии между символич. самоидентификацией верующего с "Отче всемогущим" и Эдиповым комплексом; верой в непорочность Девы Марии, позволяющей любить ее без соперников, и мотивами искусств. оплодотворения в совр. лит-ре; верой в Троицу с структурно-психоаналитич. триадой воображаемого, реального и символического. Секс, язык и искусство трактуются как открытые системы, обеспечивающие контакты с другими людьми.

В трудах К. прослеживается тенденция сближения постфрейдистской и неотомистской эстетики. Их родство коренится в установке на поиски человеком опоры в себе самом, преодолении кризиса ценностей. Психоанализ позволяет человеку узнать правду о себе, понять смысл своих тревог, обрести ясность ума. Такая позиция требует нравств. закалки, к-рую способна дать этика Неотомизма. Постфрейдистская этика должна стать преградой на пути нигилистической агрессивности, притязаний личности на роль сверхчеловека. Тем самым она сближается с постмодернистской эстетикой как сферой воображаемого, игры, открытости, способствует творч. обновлению человека и человечества.

Эволюция эстетич. взглядов К. отмечена движением от негативных к позитивным этич. и эстетич. ценностям, от герметизма к все большей открытости, включенности в общекультурный контекст.

Соч.: Polylogue. Р., 1977; Recherches pour une semanalyse. P., 1969; Pouvoirs de 1'horreur. Essai sur 1'abjection. P., 1980; Le langage, cet inconnu. Une initiation a la linguistique. P., 1981; Au commencement etait 1'amour: Psychanalyse et foi. P., 1985; Soleil noir. Depression et melancolie. P., 1987; Les Samourais. P., 1990.

Лит.: La traversee des signes /Par/ S. Kristeva, M. Biardeau, Francois Cheng, P.-S. Filliozat e.a. P., 1975.

Н.Б. Маньковская.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КРОНЕР

КРОНЕР - Рихард Крóнер (Kroner) (1884-1974)

нем. философ, представитель неогегельянства (см. Неогегельянство), проф. (Фрейбург, 1919; Дрезден, 1924; Киль, 1929; Франкфурт-на-Майне, 1934). В 1935 лишен нацистами права преподавания; эмигрировав из Германии, К. работал в Оксфорд. ун-те, затем (с 1940) в Канаде и США. В 1949-52 - проф. философии религии в Объединенной теол. семинарии (Нью-Йорк), с 1953 - в Темпльском ун-те (Филадельфия). Эволюция филос. взглядов К. прошла три этапа. Он начинал как ученик Риккерта и унаследовал от него интерес к проблеме ценности. В 1910 вместе с Г. Мелисом, Степуном и Гессеном К. основал междунар. журнал "Логос" и до 1933 был редактором нем. издания. В этом журнале К. критиковал с дуалистич. позиций филос. монизм. Жестокость мировой войны и потребность осмыслить происходящее заставили его обратиться к философии Гегеля. Во второй, неогегельянский период в книге "От Канта до Гегеля" (1921-24) К. пытался реконструировать целостный ход развития нем. идеализма. Впервые в историографии он раскрыл значение идей Шиллера для истории нем. классич. философии: интерпретируя интеллектуальную интуицию как эстетическую, Шиллер способствовал переходу от этич. идеализма Канта и Фихте к эстетич. идеализму Шеллинга. В книге "Самоосуществление духа. Пролегомены к культурфилософии" (1928) К. утверждал, что сущность и смысл культуры коренятся в потребностях человеч. духа, в присущих ему противоречиях природного и божественного, чувственного и разумного, в полюсах единства и множественности духа. На этом основании К. строит работу "Культурфилософская база политика" (1931), объясняя противоположность внешней и внутр. политики, демократии и монархии, сословного и классового господства. В годы эмиграции начинается третий период его творчества, связанный с религиозно-мистич. тенденциями (1938), К. становятся близки идеи Паскаля, Кьеркегора и "диалектич. теологии".

Соч.: Von Kant bis Hegel. 2 Bd. Tub., 1921-24; Die Selbstverwirklichung des Geistes. Tub., 1928; Kulturphilosophische Grundlegung der Politik. В., 1931; Culture and Faith. Chi., 1951; Speculation and Revelation in the History of Philosophy. V. 1-3. Phil., 1956-61; Between Faith and Thought. N.Y., 1966; Философия творч. эволюции: А. Бергсон // Логос. Кн. 1. М., 1910; К критике филос. монизма // Логос. Кн. 3-4. М., 1912; Самоосуществление духа. Пролегомены к философии культуры // Культурология. XX век. Антология. М., 1995.

Лит.: Давыдов Ю.Н. Критика иррационал. основ гносеологии неогегельянства // Совр. объективный идеализм. М., 1963; Skinner S.E. Self and World. The Religious Philosophy of R. Kroner. Phil., 1962.

А. Г. Вашестов.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КРОЧЕ

КРОЧЕ - Бенедетто Крóче (Croce) (1866-1952)

итал. философ, представитель неогегельянства (см. Неогегельянство), историк, лит. критик и публицист, обществ. деятель. В 1902-20 проф. в Неаполе. В 1903 вместе с Дж. Джентиле издавал журн. "Critica". К. - крупнейший представитель итал. либерализма. Развивал систему философии духа, подобную гегелевской, оказал заметное влияние на развитие истор. мысли на Западе в 20 в.

К. начал как позитивист, захваченный пафосом конкр. опыта и конкр. фактов; затем от истории отд. областей страны и частных проблем попытался перейти к истории национальной, чтобы трактовать ее не как хронику событий, но как историю чувств и духовной жизни.

"История, подведенная под общее понятие искусства" (1893) - работа К., знаменующая собой первый шаг на пути отхода К. от позитивизма. За ней последовали "Тезисы по эстетике" (1900) и "Эстетика как наука о выражении" (1902). Все они объединены одной идеей: история подводится под общее понятие искусства. К. утверждает эту идею в связи со своим постулатом о двух формах теор. познания - логического и интуитивного. "Признание историчности третьей теор. формой не соответствует действительности. Историчность знаменует собой не форму, а содержание: как форма она не отличается ничем от интуиции или эстетич. факта. История не ищет законов и не образует понятий, - не производит ни индукций, ни дедукций, - устремлена к повествованию, а не демонстрации, доказательству, не строит универсалий и абстракций, а полагается на интуицию. Индивидуальное составляет ее сферу, как и сферу искусства. Поэтому история подходит под общее понятие искусства".

Отождествление истор. формы познания с интуитивной предполагает отличие истории от науки. Предпосылка этого у К. - тезис о полной самостоятельности интуитивной формы познания, ее независимости от интеллектуального, т.е. научного познания. К. не исключает полностью использования научных понятий для характеристики интуиции как одной из форм истор. познания. Однако в этом случае понятия теряют свое самостоят. значение. Главным в определении роли интуиции становится у К. "внутр. выражение", т.е. создание образа, к-рый находится перед "внутр. духовным взором" его творца.

Сама по себе выразит. форма и только форма, худож. интуиция может вбирать в себя равным образом и реальное, и нереальное содержание. В отличие от нее истор. интуиция как форма связана с содержанием только реально происшедшего. Но это требует различения реально случившегося и нереального - различения, возможного лишь посредством анализа конкретных истор. данных. К. утверждает: "История имеет конститутивную, т.е. осн. цель, в виде эстетичности, и нормативную - в виде научной истины. Нормативная цель не совпадает с конститутивной, поэтому история всегда будет иметь тенденцию как-то отличаться от искусства, но в то же время всегда будет оставаться искусством", т.е. с историчностью к чистой эстетичности присоединяется элемент веры.

К. понимал историю как органич. связь прошлого с настоящим. В истории Италии он искал эти связи в непрерывности духовных традиций и соответствующих им форм и институтов. В значит. мере на этом пути поиска связи между прошлым и настоящим К. подходит к идее об их общей основе. В работе "Логика как наука о чистом понятии" (1908) он развивает гегелевский тезис об "абсолютном духе". Т.о., индивидуальная интуиция как форма индивидуального сознания приобщается к некоему Абсолюту, к-рый объединяет в себе все сущее, в т.ч. индивидуальное сознание познающего субъекта с "чувствами и переживаниями давно ушедших людей".

К. по-новому подходит к вопросу о соотношении истории как формы познания единичного или отд. явлений и науки как формы познания общего или связей между явлениями. Говоря о науке, он имеет в виду именно философию как "общую науку о духе", а следовательно, и о действительности, к-рую сводит к этому духу. В конечном счете К. приходит к отождествлению истории и философии.

Именно на этой базе К. развивает теор. положения о связи между настоящим и прошлым в процессе истор. познания, рассуждая о соотношении чувства и разума, или эмоц. и логич. моментов в процессе истор. познания. Отождествляя эмоц. момент с чисто этич., т.е. практич. выражениями ценности, К. полагает, что история должна воздавать должное, исключая чувства и выражения ценности, одному только суждению реальности. Но поскольку прошлое "всегда так или иначе - настоящее", постольку во всяком истор. повествовании неизбежны чувства и выражения ценности. "Вопрос о том, в какой мере такие субъективные реакции могут быть терпимы... это вопрос практич. целесообразности..."

В рез-те отождествления истории и философии самой трудной становилась проблема соотношения объективной истор. действительности и ее осознания: если история и философия тождественны, то вся познаваемая действительность растворяется в мысли познающего субъекта. Здесь К. разграничивает объективную действительность и ее познание, утверждая, что действительность или история есть Абсолютный дух, осознание ее в мысли или философия - индивидуальное сознание. Они едины и различны. Этот тезис К. утверждает в связи с вопросом о соотношении между историей и историографией. Проблемам историографии К. посвятил работу "Теория и история историографии" (1917), рассматривая ее как дополнение к "Логике как науке о чистом понятии". Обе работы объединяло стремление отделить подлинно филос. понятие от "псевдопонятий", рожденных на почве естественнонаучных и практич. знаний. История, отождествляемая К. с философией, ставит своей задачей проникновение в духовную или внутр. сущность явлений, естеств. науки подходят к ним с внешней стороны. Именно в этом отношении К. противопоставляет историю и хронику, отождествляя первую с вечно живой жизнью духа, а вторую - с мертвыми документами.

Полемизируя с Риккертом, К. возражает против понятий ценности в истор. познании: "Термин "ценность" в спорах по гносеологии истории получил еще одно значение. Под этим термином понимают деятельность, к-рая создает репрезентативные понятия, призванные различать и группировать истор. факты... По нашему мнению, все эти различия и группировки... не являются конститутивными для историчности".

С подобной меркой подходит К. и к таким категориям познания, как время, пространство, закон, закономерность. "То, что интуируется в произведении искусства, есть характер или индивидуальная физиономия его, а не пространство и время". Т.о., категории времени и пространства не могут быть в интуиции конститутивными, а являются только вспомогат. категориями познания, созданными рефлектирующим разумом. Каждое "настоящее" по-своему смотрит на "прошлое", различая и группируя истор. факты в соответствии с новыми "понятиями ценности" - такое построение разных моделей истор. процесса означает, что история ("к-рая существует лишь постольку, поскольку она мыслится в настоящем") вообще не имеет ни начала, ни конца, ни времени. Отсюда, согласно К., и невозможность построения всеобщей истории.

Соответственно этому не могут быть конститутивными для истории и такие категории, как закон и закономерность: исходя из положения о сугубой единичности и неповторимости истор. акта, К. утверждает, что каждому такому акту присущ свой закон. Говорить о закономерности в истории можно лишь как о логике, присущей самому акту истор. мышления. Логика допускается К. лишь в виде "Плана Провидения", непознаваемого для человеч. сознания, к-рое способно в истории увидеть лишь ее части.

В борьбе с позитивизмом у К. возникла его "Эстетика", где он отстаивал права худож. интуиции в процессе познания. К. полемизировал с позитивистскими представлениями, сложившимися на почве естеств. наук и игнорировавшими специфику человеч. сознания и в процессе истор. развития, и в процессе истор. познания. К. выступил в тот период, когда в итал. культуре господствовала позитивистская мысль, грозившая растворить в чисто механистич. попытках создания "всеобщих законов" историю. Представления К. по этим вопросам не всегда современны, но они не потеряли значения в качестве исходного пункта для дальнейших размышлений о проблемах истор. познания.

Соч.: Goethe. Z., 1920; Filosofia dello Spirito. V. I: Estetica come scienza dell' espressione e linguistica generate. Ban, 1928; Saggi filosofici. V. VI: Etica e politica. Ban, 1931; Storia dell'estetica per saggi. Ban, 1942; Politics and Morals. L., 1946; Saggio sullo Hegel. Bari, 1948; Aesthetica in nuce. Bari, 1952; Indagini su Hegel. Bari, 1952; La Storia come Pensiero e come Azione. Bari, 1965; Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика. Ч. 1. М., 1920.

Лит.: Гарэн Э. Хроника итал. философии XX века. М., 1964; Лопухов Б.Р. О "тождестве" философии и истории в работах Б. Кроче // ВФ, 1970, № 1; Он же. Бенедетто Кроче и проблемы истор. познания // Проблемы итал. истории. М., 1993.

Б. Р. Лопухов.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КУБИЗМ

КУБИЗМ - одно из первых направлений в искусстве Авангарда. Годом возникновения считается 1907, когда Пикассо выставил свою программную кубистич. картину "Девицы из Авиньона", а несколько позже Брак - свою "Ню". Название К. было дано направлению в 1909 критиком Л. Воселем, усмотревшим в картинах нового направления множество "причудливых кубиков". Гл. представителями К. были Пикассо, Брак, Гриз, к ним примыкали Леже, Метценже, братья Дюшан, Пикабиа, Архипенко, Мондриан, Купка и нек-рые др. художники. К. возник как логич. продолжение аналитич. исканий в искусстве нек-рых представителей постимпрессионизма и прежде всего - Сезанна. Выставка его работ 1907 и его знаменитый призыв: "Трактуйте натуру посредством цилиндра, шара, конуса" (к-рый он сам, кстати, не решился до конца реализовать в своем творчестве), - стали энергичным толчком для возникновения К. В чисто формальном плане на него сильно повлияли и приобретшие популярность в худож. кругах Парижа того времени древние примитивы, афр. скульптура, ср.-век. искусство, народное творчество. Исследователи отмечают три фазы в истории К.: сезаннистскую (1907-09), аналитич. (1910-12) и синтетич.(1913-14).

Для первой фазы К. характерно развитие сезанновских идей по выявлению с помощью цвета и полуобъемной формы структурных архитектонич. оснований предметов натуры, прежде всего пейзажа и женской фигуры (Пикассо). Кубисты, полемизируя с импрессионистич. тенденциями, опираются на "перцептивный реализм" Сезанна, стремившегося показать перманентную структуру вещей в их вневременной, как бы статичной реальности. Особенно характерны для этого периода многие монументально-кубистич. работы Пикассо с изображением женских фигур. Мощные граненые ромбообразные и треугольные объемы, из к-рых складываются фигуры, как бы свидетельствуют об устойчивости и непреходящей значимости предметного мира в его конструктивных основах. Кубисты решают задачи репрезентации "вещи в себе", взаимоотношения вещей друг с другом, места вещи в худож. пространстве без помощи традиц. для новоевроп. искусства перспективы и импрессионистской свето-воздушной среды, но путем применения специфич. геометрич. приемов и совмещения разл. точек или углов зрения на предмет. В этом заключалась уже суть второго, аналитич. этапа К.

Аналитическим он был назван одним из его ведущих представителей X. Гризом на основе гл. принципа - деконструирования формы предмета, чтобы выявить в ней ее элементарные геометрич. основания. Кубисты отходят от глубокого пространства, стремясь передать все осн. ракурсы и аспекты предмета только в двумерной плоскости. Ограничивается и сам набор изображаемых предметов и жанров. Начинает господствовать натюрморт с муз. инструментами, бутылками, фруктами; реже пейзажи с домами и портреты. Под аналитич. взглядом кубиста предмет расчленяется на множество отд. геометрич. элементов, ракурсов, граней, к-рые затем опр. образом компонуются на плоскости холста, образуя полуабстрактные, часто изысканно декоративные композиции. Они, по мнению кубистов, наиболее полно и глубоко выражали суть изображаемого предмета, очищенную от субъективизма его восприятия художником. Господствующим становится принцип симультанности, возможно, пришедший в кубизм из ср.-век. живописи или детского рисунка, когда в одном изображении совмещалось несколько разл. точек зрения на один и тот же предмет (фас, профиль, трехчетвертной разворот и т.д.), несколько разновременных моментов бытия одного и того же предмета. При этом возникает новая худож. реальность, почти никак не связанная с натурой, некая абстр. конструкция, составленная из визуальных и пластич. намеков на элементы видимой реальности, но не имеющая с ней уже ничего общего - ни в плане миметическом, ни в плане символическом. Слабая связь с реальностью сохраняется только на формально-ассоциативном уровне. В кубистич. произведении сознательно нарушаются все предметно-пространств. взаимосвязи и взаимоотношения видимого мира. Плотные и тяжелые предметы могут стать здесь невесомыми и, наоборот, легкие и эфемерные - обрести плотность и тяжесть; все планы и уровни пространства перемешаны - стены, поверхности столов, книг, элементы скрипок, гитар, бутылки, листы партитур парят в особом оптически ирреальном пространстве. В 1911 Брак начинает вводить в свои произведения буквы, а вслед за ним Пикассо - цифры, целые слова и их фрагменты, разл. типогр. знаки. Это еще больше усиливает плоскостность кубистич. композиций и их абстр. характер.

Последняя, синтетич., фаза К. начинается осенью 1912, когда кубисты вводят в свои полотна неживописные элементы - наклейки из газет, театральных программ, афиш, спичечные коробки, обрывки одежды, куски обоев, подмешивают к краскам для усиления тактильной фактурности и пастозности песок, гравий, мелкие предметы. Они не были в этом полными новаторами. Пикассо вполне мог видеть подобные приемы у исп. ср.-век. примитивистов, к-рые нередко наклеивали в своих произведениях реальные элементы одежды вместо того, чтобы изображать их. Однако у них они играли подчиненную, вспомогат. роль. Кубисты же делали на подобных элементах особый худож. акцент. Введением чужеродных живописи предметов в структуру живописного в целом произведения кубисты убедительно доказали, что изобразительно-выразит. средства живописи отныне не обязаны ограничиваться только красками. А главное, - что элементы самой реальной действительности, выведенные из утилитарного контекста обыденной.жизни и введенные в контекст искусства, приобретают иное, собственно худож. значение. Этим открывался путь ко многим направлениям арт-деятельности 20 в., прежде всего к реди-мейд (не случайно, что его изобретатель Марсель Дюшан был близок к кубистам и хорошо знаком с их деятельностью), к Дадаизму и к Поп-арту, к созданию коллажей, ассамбляжей, инсталляций.

Включение предметных элементов в живописную структуру, а позже и живописная имитация их способствовали созданию особой виртуальной реальности в восприятии зрителя, что свидетельствовало о принципиальном отходе искусства от классич. миметич. функции во всех ее аспектах. Искусство отказывалось что-либо изображать, но начинало создавать нечто свое, новую реальность, до сих пор не существовавшую, пока, правда, на основе конструктивных и конкр. элементов самой реальной действительности. Начав с выявления конструктивных элементов видимой реальности, К. на своей последней стадии пришел к свободному синтезированию этих элементов в новые структуры и фактически абстр. композиции, открыв тем самым путь и к геометрич. абстракционизму (или неопластицизму) Мондриана, и к супрематизму Малевича, и к нек-рым другим направлениям искусства 20 в. Последователи кубистов в Чехии Б. Кубишта, Э. Филла, А. Прохазка, объединив их находки с нек-рыми приемами нем. экспрессионистов, создали свое ответвление К. - кубо-экспрессионизм, а в России Н. Гончарова и К. Малевич, внеся в кубизм элементы футуристич. движения, способствовали появлению рус. ветви К. - кубо-футуризма.

К кубистам позднего периода примыкали нек-рое время и ряд известных скульпторов - А. Архипенко, Ж. Липшиц, Г. Лоренс. Они пытались, и иногда достаточно успешно, решать в пластике задачи, поставленные кубистами-живописцами. При этом объемность и иная материальная фактура, использование реального света и тени на скульптурных объемах, пространств. сдвиги плоскостей, форм, объемов, варьирование пустотами и наполненностями открыли перед ними и новые, чисто пластич. перспективы, в рез-те чего они все достаточно скоро отошли от К. и двинулись своими путями в искусстве 20 в.

Осн. теор. идеи кубистов были изложены участниками этого направления и примыкавшими к ним критиками, в частности в работах Глеза и Метценже "О кубизме" (1912) и Аполлинера "Живописцы кубисты. Эстетич. медитации" (1913).

Лит.: Gleizes A., Metzinger J. Du 'Cubisme'. P., 1912; Apollinaire G. Les Peintres cubistes. Meditations esthetiques. P., 1913; Janneau G. L'Art cubiste. Theories et realisations. Etude critique. P., 1929; Gray Ch. Cubist Aesthetic Theories. Balt., 1953; Fry E. Der Kubismus. Koln, 1966; Daix P. Der Kubismus in Wort und Bild. Stuttg., 1982; The Essential Cubism: Braque, Picasso and their Friends: 1907-1920. L., 1983.

Л. С. Бычкова.

Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

КУЛЬТ

КУЛЬТ (от лат. cultus - уход, почитание)

1) один из обязательных элементов любой религии (телодвижения, чтение или пение и т.п.), выражающийся в особых магических обрядах, действиях священнослужителей и верующих с целью оказать желаемое воздействие на сверхъестественные силы;

2) преклонение перед кем-либо, чем-либо, почитание кого-либо, чего-либо; чрезмерное возвеличивание кого-либо, чего-либо (культ личности, культ творчества, культ наживы, культ праздности и т. д.).

КУЛЬТ ПРЕДКОВ

КУЛЬТ ПРЕДКОВ - одна из ранних форм религии, поклонение духам умерших предков, которым приписывались способности влиять на жизнь потомков.

Предыдущая страница Следующая страница

© 2000- NIV