Немировский А.И.: Мифы древности - Индия
Пандавы и кауравы.
Выбор

Выбор

Не отрывая взгляда, словно ожидая нового чуда, молча смотрели Пандавы туда, где только что стоял, великий бог. Первым заговорил Ютхиштхира:

- Теперь мы можем по желанию менять свою внешность. Но какой нам избрать путь? Какую из семи щедрых и богатых стран изберем?

- Конечно же, Матсю, - отозвался Арджуна. - Ею владеет Вирата, благочестивый, богатый и к нам благосклонный.

- Матсю! Матсю! - воскликнули другие братья в один голос

- Я с вами согласен, - молвил старший из братьев. - Но не будем забывать, что нам не придется прибегать к благосклонности Вираты. Главное - не обнаружить себя, прожить год под чужим обликом и именам. Перед нами непростой выбор. Придется находиться в услужении у чужих людей. Какое избрать занятие чтобы оно стало лучшим прикрытием? За кого нам себя выдать?

Братья молчали.

- Я сам, - продолжал Ютхиштхира, - пожалуй, выдам себя за брахмана и предложу владыке Матсю коротать ночи за костями. Скажу я ему что в те годы, когда Пандавы не были в ссылке, я не раз составлял компанию самому Юдхиштхире и пользовался его расположением. Если Вирата захочет узнать что-нибудь о нашем дворце или о моих привычках, он не собьет меня с толку.

- Тогда я назову себя поваром, - проговорил Бхима, поглаживая себя по животу. - Кухня мне ближе всего, да и в поварском искусстве я не последний. Такие приготовлю приправы, что у всех во дворце слюнки потекут. Когда же меня спросят, кому я раньше служил, скажу - самому Юдхиштхире, который ценил меня также за силу. Еслиже будет устроено состязание борцов, я возьму верх над любым царским любимцем, но не оторву у него головы, чтобы не вызвать царского гнева.

Раздался дружный смех.

- А каково твое решение, Арджуна? - спросил Юдхиштхира. - Тебе, прожившему пять весен среди богов, нелегко быть таким, как все!

- Я им и не буду, - отозвался Арджуна. - Наряжусь в женское одеяние и объявлю себя евнухом.

- Евнухом? - протянул Юдхиштхира.

- Не удивляйся. Пять весен на небесах не избегал я апсар и проник в женскую душу. Я буду рассказывать царским дочерям старинные сказки, учить их пляске и пению, еслиже меня спросят о моем прошлом, скажу, что прислуживал госпоже Драупади.

Накула не спускал с брата восхищенного взгляда.

- Я удивляюсь тебе, Арджуна, - сказал он. - Такое занятие было бы мне не под силу. Объявлю-ка я себя конюхом. С конями я легче найду общий язык. Буду их лечить и сторожить. Кони меня не спросят, откуда я родом, если же спросят люди, отвечу: служил на конюшне у Юдхиштхиры.

- А ты, Сахадева? - спросил Юдхиштхира. - Какое себе облюбовал ты занятие?

- Я буду коровьим пастухом и доильцем, - ответил юноша.

- Мне любы коровы. Помнишь, ты ни раз поручал мне заботу них? О повадках их знаю я не понаслышке. И быка я к ним приведу, чтобы красавицы не остались бесплодными, и телят выхожу. Владыка Матсю будет мною доволен.

- Что ж, братья, - сказал Юдхиштхира. - Я выбор ваш одобряю. Но вот незадача. У женщин, как вам известно, немного достойных занятий. Какое из них выбрать нашей супруге? Рукам ее белым тяжелый труд непривычен, а красота ее станет приманкой для негодяев, и мы им дать отпора не сможем, из опасения себя выдать.

- Я буду у царицы служанкой, - Драупади сказала. - Иной себе доли не вижу. Объясню, что служила я Драупади, ее наряжала в девичьи годы, следила за ее волосами и по такой работе тоскую.

- Мы сделали выбор, - заключил Юдхиштхира. - Теперь отпустим слуг. Пусть они достигнут столицы и скажут, что мы исчезли.

© 2000- NIV