Мифы народов Европы и Америки
Боги и герои древних греков
24. Волшебная сила искусства: Орфей

24. Волшебная сила искусства: Орфей

Чудесная лира Орфея. Родился некогда у двух бессмертных богов, речного бога Эагра и прекрасной музы Каллиопы, мальчик. Обрадовалась мать и подарила ему самое лучшее, что могла — дивной красоты голос. Когда ребенок, которого назвали Орфеем, подрос, отдали его в обучение к самому златокудрому Аполлону, богу солнечного света, музыки и поэзии. Обучил Аполлон Орфея всем искусствам. Когда Орфей играл на лире или пел, люди бросали дела и слушали, затаив дыхание. И не только люди! Хищный ястреб прекращал преследовать голубку, волк оставлял в покое ланей, ветви деревьев склонялись к поющему Орфею, даже камни старались подкатиться к нему поближе, реки же останавливали свое течение и внимали певцу, стараясь не пропустить ни одного звука. Всех покоряла волшебная сила его искусства.

Любовь Орфея и Эвридики. Услышала однажды пение Орфея прекрасная нимфа Эвридика и полюбила его. Часами могла она смотреть, как перебирает Орфей пальцами звонкие струны лиры, слушать чарующие звуки его голоса. Полюбил и Орфей Эвридику; постоянно были они теперь вместе, с именем Эвридики на устах певец засыпал и просыпался. Лучшие свои песни посвятил Орфей их необыкновенной любви. Когда же решили они стать мужем и женой, пировали на их свадьбе сами бессмертные боги. Безмерно счастливы были Орфей и Эвридика; день летел за днем, не принося ничего, кроме радости и любви.

Смерть Эвридики. Но недолгим было их счастье. Однажды Эвридика бродила по прекрасной лесной поляне, собирая цветы и дожидаясь любимого мужа. Ласково грело солнце, все живое радовалось ему и купалось в его живительных лучах. Даже змея покинула свое холодное логово и выбралась погреться на солнышке. Не заметила ее Эвридика и наступила ногой. Зашипела змея и укусила в ногу юную нимфу. Быстро подействовал яд, упала Эвридика на зеленую траву, успев лишь прошептать: “Орфей, где же ты, о, мой Орфей?” Умерла Эвридика. Собрались около нее подруги-нимфы, плакали, горевали о ее безвременной смерти. Быстрокрылые птицы принесли скорбную весть и Орфею, поспешил он к месту, где случилось несчастье. Как безумный, бросился Орфей к любимой жене. Обнял ее, склонил голову ей на грудь. Хотелось ему умереть рядом с ней. Скорбь разлилась по природе: все живое оплакивало Эвридику. Глубокая печаль поселилась в сердце Орфея. Не мог он оставаться в том доме, где был так счастлив с Эвридикой, не мог больше петь чудных песен, лишь печальные звуки издавала его лира.

Орфей в Аиде. Понял Орфей, что не может жить без Эвридики и задумал спуститься в Аид, к подземным богам. Вдруг удастся их разжалобить, и они вернут любимую жену! Вход в преисподнюю был на самом юге страны греков, Эллады. Аполлон попросил Гермеса быть проводником Орфея. Согласился Гермес, хотелось ему, чтобы Орфей вновь стал счастливым и радостным, как прежде.

И вот добрались они до сумрачных врат Аида. Простился Орфей с Гермесом и дальше пошел один. Дошел он до мрачных вод подземной реки Ахеронта. Столпились на ее берегу тени умерших, ждут, чтобы перевозчик Харон переправил их на лодке на другой берег. Увидел он среди спешащих в ладью теней живого человека и завопил: “Эй! А ты куда влезаешь? Не повезу я тебя, нет пути через Ахеронт живому человеку!” Взял тогда Орфей лиру и заиграл, да так прекрасно, чудно и задушевно, что заслушался Харон. Продолжая играть, сел Орфей в лодку, и повез его Харон на другой берег. Выбрался певец из ладьи и пошел ко дворцу царя Аида; его пение было так прекрасно, что тени умерших слетались к нему со всех сторон. Вот и дворец вечно мрачного бога; сидит он на золотом троне, а рядом с ним богиня мертвых Персефона. Сильнее ударил Орфей по струнам, громче стала песня. Пел он о своей жене, о любви, которая связала их навеки, о счастливых весенних днях, когда были они вместе, пел он и о горечи утраты, о муках, которые терпит, потеряв любимую... Так прекрасно было его пение, что слезы заблестели на глазах Персефоны, и даже сам Аид казался растроганным.

Условие Аида. Но вот замерла песня Орфея, подобно чуть слышному вздоху печали, и спросил тогда владыка подземного царства: “Скажи мне, чего ты хочешь? Клянусь водами Стикса, я исполню твое желание”. — “О, могучий Аид! Когда приходит срок, ты принимаешь в свое царство всех нас, смертных. Ни один не минует твоей обители, но отпусти Эвридику на землю хоть на несколько лет, пусть полней узнает она радости жизни, ведь она сошла к тебе такой юной! Посмотри, как я страдаю; так же страдал бы и ты, если бы отняли у тебя твою Персефону!” — “Хорошо, Орфей! Я верну твою жену. Но помни: пока будешь идти по моему царству, не оглядывайся. Оглянешься хоть раз — не увидеть тебе Эвридики вовек”.

Орфей нарушает условие. Поспешил Орфей в обратный путь. Все дальше и дальше уходит он от дворца Аида по тропе, ведущей на землю; вот уже и река Ахеронт позади, вот уже забрезжил впереди дневной свет... Не слышит Орфей позади себя шагов: бесплотны тени, не издают они при ходьбе ни звука. А идет ли Эвридика за ним? Вдруг заблудилась она, отстала, осталась в Аиде? Не выдержал Орфей, оглянулся. Увидел он тень Эвридики, но только один краткий миг длилось видение, унеслась тень назад, во мрак вечной ночи. Напрасно звал Орфей свою жену, напрасно бежал за ней следом к берегам Ахеронта, напрасно семь дней стоял на берегу подземной реки — остался певец навеки один!

Одиночество Орфея. Вернулся Орфей на землю. Четыре года прошло после смерти Эвридики, но по-прежнему хранил он ей верность. Ни на одну женщину не хотел даже взглянуть Орфей, бежал от людей и в одиночестве блуждал по лесам и горам, оплакивая свою любовь. Особенно сторонился он вакханок — дерзких и буйных дев, которые любили шумное веселье, а из всех богов почитали одного — Диониса, бога виноградарства и виноделия, танцев, игр и пиров.

Вакханки забрасывают Орфея камнями. Однажды сидел он на берегу ручья и пел любимую Эвридикой песню. Вдруг раздались громкие возгласы и смех; вскоре к ручью вышла толпа вакханок, веселых, возбужденных: справляли они в этот день праздник Диониса-Вакха. Заметила одна из них Орфея и воскликнула: “Вот он, наш ненавистник!” Схватила камень и швырнула в Орфея, но не попал камень в певца, — побежденный чарующим пением, упал камень к его ногам, как бы моля о прощении. Однако вакханки словно обезумели: туча камней понеслась в Орфея, громче и непристойней становились их возгласы. Совсем заглушили они пение, и вот уже обагрились камни кровью певца. Вид крови довел вакханок до настоящего бешенства. Как хищные звери, набросились они на Орфея и убили его. Разодрали мертвое тело Орфея на части, а его лиру бросили в быстрые воды реки Гебр. И тут произошло чудо: тихо зазвучала уносимая волнами лира, словно оплакивая гибель певца, — и в ответ ей зарыдала вся природа. Плакали деревья и цветы, плакали звери и птицы, плакали скалы, и слез было так много, что переполнились реки и озера.

Лесбос дает последний приют Орфею. Вынесла река голову Орфея и его лиру в море, а морские волны понесли их к острову Лесбос. Похоронили там голову певца, и с тех пор звучат на Лесбосе самые прекрасные в мире песни; много прославленных певцов и поэтов рождалось на этом острове. А лиру Орфея боги поместили на небе среди созвездий.

Бессмертные были разгневаны на безумных вакханок за их злодеяние; Дионис превратил их в дубы: в каком месте каждую из них застал гнев бога, в том и остались они стоять навечно, с запоздалым раскаянием шелестя листвой.

Тень Орфея спустилась в Аид, и там он снова встретил свою Эвридику и заключил в нежные объятия. С тех пор они неразлучны. Вечно могут блуждать они по полям сумрачного Аида, и волен Орфей оглядываться назад, не боясь потерять любимую Эвридику.

© 2000- NIV