Мифы народов Европы и Америки
Германо-скандинавские мифы
65. Один добывает тайные знания и мед поэзии

65. Один добывает тайные знания и мед поэзии

Один у источника Мимира. Слыхивал в детстве Один от своей матери-великанши, что есть где-то волшебный источник; если испить его воды, будешь знать прошлое и видеть будущее. Сторожит этот источник ее брат, великан Мимир. Долго искал Один этот источник: оказалось, что бьет он из-под того корня Мирового дерева, что протянулся к Стране ледяных великанов.

Не любил Один их страну, но ради обретения мудрости решил пойти. Приходит к источнику. Великан Мимир пьет из него каждое утро чудесную воду, оттого исполнен мудрости и важности. Прикинулся Один простаком, пожаловался дяде на жару, попросил водицы. Расхохотался Мимир: «Нет, Один, даром великое не дается. Возьму с тебя малую плату — один глаз, а иначе не получишь ни капли». Подумал-подумал Один и согласился: уж очень ему хотелось знать то, что другим недоступно. Отдал глаз, вволю испил воды, наполнился мудростью и еще больше стал помогать людям и асам. С тех пор стали звать Одина еще и «другом Мимира».

Один открывает руны. Однажды Один исчез из Асгарда. Девять долгих дней и ночей не видели его боги; никому не сказал он, куда и зачем отправился, все были в тревоге.

Каждый день собирались асы под Священным ясенем узнать, нет ли вестей от Одина. Пришли и на десятое утро. И вдруг прямо им под ноги со Священного дерева рухнул Один. Худой, в ободранной одежде, проткнутый копьем, он стонал и... улыбался. А в руках держал какие-то вырезанные из камня и раскрашенные знаки. Поел-попил Один, на глазах налился, словно пшеничный колос, и начал свой рассказ. Оказывается, висел он все дни в ветвях Мирового дерева на семи ветрах, принеся в жертву самого себя. Так он надеялся открыть руны — буквы, поэтические знаки, чтобы научить богов и людей писать и читать заклинания, сохранять тайные знания и стихи навечно. И это удалось Одину. Потому называют его богом мудрости. И иногда в шутку – «Грузом копья». Еще считается Один богом повешенных, потому что сам провисел столько дней!

Мифы народов Европы и Америки Германо-скандинавские мифы 65. Один добывает тайные знания и мед поэзии

Один

Один-Злодей - работник. Больше всего жаждал Один добыть мед поэзии. Для этого вновь пришлось ему отправиться в страну великанов. Узнал он, где живут родственники Суттунга, решил с их помощью добыть мед. Подходит к их усадьбе, а на лугу работники косят сено. Много скота у Бауги, брата Суттунга, нужно и много сена на зиму. Все лето необходимо в поте лица косить, сушить, ворошить, возить, метать стога. Никак без работников не управиться. Подумал Один: «Вот если бы их не было, нанялся бы я к великану, а в качестве платы запросил бы мед...».

Подошел он к работникам и спрашивает, не нужно ли им поточить и направить косы хорошим точилом. Те рады были передохнуть, да и косы сильно затупились уже, — отвечают, что неплохо бы. Один поточил их инструмент. И так споро пошла косьба, что каждый из косцов захотел купить замечательное точило. Началась перебранка, Один подкинул точило в воздух, косцы бросились его ловить, и вышло, что полоснули друг друга по шее косами и пали замертво. А было их девять человек.

Как ни в чем не бывало, попросился Один переночевать к их хозяину. Стал Бауги сетовать, что не найти ему в разгар лета новых работников. Один и говорит: «Мог бы я к тебе наняться и все работы переделать; плата же нужна мне малая — глоток меда Суттунга».

Не мог Бауги наверняка ручаться за брата, но помочь новому работнику добыть мед пообещал. Все лето за девятерых работал Один, назвавшийся Бельверком («Злодеем»), а как пришла зима,— стал требовать платы. Пришлось Бауги рассказать брату об уговоре, но наотрез отказался тот дать хоть каплю меда.

Гуннлед угощает Одина медом. Бельверк уговорил Бауги тайно от брата сделать дырочку в скале, где Гуннлед стерегла мед. Согласился Бауги, взял бурав, пробуравил для виду немного и сказал, что все готово. Хотел он обмануть Одина, но тот подул в отверстие, и полетела каменная крошка прямо ему в глаза, а прошел бы бурав насквозь — крошка посыпалась бы внутрь. Пришлось Бауги все сделать по-настоящему: тотчас принял Бельверк-Один обличье змеи, скользнул в отверстие — и был таков. Крутанул со зла Бауги буравом вслед, да промахнулся.

Один же обернулся добрым молодцем и предстал перед великаншей Гуннлед. Надолго оставлял ее отец-Суттунг одну, что и оказалось на руку Одину. Провел он с девушкой три дня и три ночи, очаровал ее совершенно. Полюбила Гуннлед Одина, попросила забрать с собой. Пообещал Один, что возьмет ее в Асгард, если даст она ему три глотка меду и поможет выбраться. С первого глотка осушил он Одрерир, со второго — Бодн, а с третьего — Сон: так и достался ему весь мед.

Оторопела Гуннлед, а Один превратился в орла и, свистя крыльями, помчался в сторону Асгарда. А в это время к пещере как раз шел Суттунг, нес дочери еду; догадался он обо всем, тоже обратился орлом, бросился в погоню.

Увидели асы, что Один летит, выставили чашу, чтобы с ходу он выплюнул туда мед. Торопился Один, и немного меда вышло у него из другого места. Не стали подбирать его боги, но налетели всякие пустомели, с тех пор и мнят себя поэтами, а остальные над ними посмеиваются, называют стихоплетами. Добрый же мед отдал Один асам и лучшим поэтам среди людей. Зовется с тех пор поэзия «добычей Одина», его «питьем» или «питьем асов». А также – «кровью Квасира», «медом Суттунга», «Влагой Одрерира, Бодна и Сона», «влагой скал».

© 2000- NIV