Часть первая

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Сбор материала и обсуждение полученного корпуса проводилось совместно с проф. В.Н. Телия и проф. Ежи Бартминским.

2. Хотелось бы отметить Конкорданс русского языка, составленный в Институте славистики Уппсальского университета (Швеция). Из доступных автору словарных материалов Конкорданс с его ориентацией на русский литературный язык советского периода оказался самым полезным.

3. Cherniavsky, Michael. 1961. Tsar and People: Studies in Russian Myths. New Haven Хотелось бы сослаться на ставшую классической работу Анджея Валицкого: Walicki, Andrzej. 1989. The Slavophile Controversy: The History of a Conservative Utopia in Nineteenth-Century Russian Thought. Notre Dame, Indiana; а также на работы коллеги из Стокгольма Пера-Арне Будина: Bodin, Per-Arne. 1994. Världen som ikon. Attaföredrag от den ryskortodoxa andliga traditionen. Skelleftee.

4. Prefabricated unit - термин британской лексикографии, которая рассматривает не столько фразеологию как отдельный лексический уровень, сколько проблемы коллокации, микро-синтаксиса сочетаемости на уровне фразы. См., например, Fontenelle, Thierry. 1998. „Discovering Significant Lexical Functions in Dictionary Entries". Phraseology: Theory, Analysis, and Applications. Ed. by A.P. Cowie. Oxford, 189-208.

5. Lakoff, George and Mark Johnson. 1980. Metaphors We Live By. Chicago.

6. Хоркхаймер, Макс и Теодор В. Адорно. 1997. Диалектика Просвещения. Философские фрагменты. Москва - Санкт-Петербург, 61-103.

7. Человек эпохи современности, ностальгически ищущий свою идентичность - герой социального анализа Энтони Гидденса: Giddens, Anthony. 1991. Modernity and Self-identity. Stanford, Calif. О проблеме номадизма как стиля жизни в глобализированном сообществе, который приходит на смену оседлости „национального человека" с его „корнями" и „почвой", см. Clifford, James. 1997. Routes. Travel and Translation in the Late Twentieth Century. Cambridge, Mass. О пути как судьбе субъекта постиндустриальной эпохи и о сложившихся в связи с этим культурных позициях - Туриста, Бродяги, Пилигрима - см. Ваuman, Zygmunt. 1997. Postmodernity and Its Discontents. Cambridge, 81-94. Хотелось бы также сослаться на собственную работу, посвященную символике сталинского туризма: Сандомирская, И.И. 1996. Новая жизнь на марше. Сталинский туризм как „практика пути". Общественные науки и современность, 4, 163-172. См. также Sandomirskaya, Irina. 1998. „Proletarian Tourism: Incorporated History and Incorporated Rhetoric". Soviet Civilization between Past and Present. Ed. by Mette Bryld and Erik Kulavig. Odense, 39-52.

8. Kloskowska, Agnieszka. 1993. „«Kraj, do którego się wraca». Czym jest ojczyzna dla lubelskich studentów?". Pojęncie ojczyzny. 49-56.

9. Ср. также анализ метафоры передвижения как репрезентации обновления в риторике советского авангарда в: Паперный, Владимир. 1996. Культура два. Москва, 60-71.

10. См. лингвокультурологический анализ женских образов в русских фразеологизмах у В.Н. Телия. Русская фразеология. 260-268.

11. Шаляпин, Федор. 1997. Маска и душа. Москва, 6.

12. Москва, 7-8, 1990,47.

13. Бальмонт, К.Д. 1992. Где мой дом. Стихотворения, художественная проза, статьи, очерки, письма. Москва. 274—275.

14. Москва, 2, 1989,88

15. Востокова, С. 1962. В краях чужих. Литературно-художественный сборник. Берлин, 96 и далее.

16. Странствие „минус"-сына Родины не приносит ему удовлетворения и характерным образом заканчивается наказанием: Родина-мать не узнает изгнанника. Ср. нижеследующий отрывок, который начинается цитатой из лермонтовского „Осенний листок оторвался от ветки родимой" и заканчивается мотивом наказания и страха забвения со стороны Родины-матери:

И носило меня, как осенний листок. // Я менял города, я менял имена. // Надышался я пылью заморских дорог, // Где не пахли цветы, не блестела трава [...] // Зачеркнуть бы всю жизнь да сначала начать, // Полететь к ненаглядной певунье своей, // Да боюсь не узнает ведь Родина-мать // Одного из пропащих своих сыновей. (М. Ножкин, песня из к/ф „Ошибка резидента")

17. Аксаков, И.С. 1886. Славянофильство и западничество. 1860-1886. Полное собрание сочинений. Т. 2. Москва, 112.

18. За всю историю присуждения Нобелевских премий единственным лауреатом - лицом без гражданства был И.А. Бунин. Сведения взяты из статьи о Нобелевской премии в шведской национальной энциклопедии: Nationalencyklopedin . 1994. 14-de band. Höganäs, 196.

19. Природа такого „света и цвета", разумеется, насквозь символична. Свет, пронизывающий визуальный ряд соцреалистического канона, не имеет физической природы. Это свет просвещения, знания, свет коммунизма. Ср. определения Ленина из торжественной патриотической песни: „Светоч нашей жизни, // солнце коммунизма, // Сердце нашей партии родной."

Здесь интересно, что советский канон усвоил иносказание света (категории реалистической живописи) как символической отсылки к свету небесному, невечернему, как описал его П. Флоренский. Его определение белого цвета как репрезентации божественного света было подхвачено живописцами круга неформального искусства в 1960-е годы и „левым МОСХом" в 1980-е. О символизации белого цвета как света в этих кругах см. Кабаков, Илья. 1999. 60-е и 70-е ... Записки о неофициальной жизни в Москве. Wiener Slawistischer Almanach. Sonderband 47. Wien.

О природе света в изобразительной риторике соцреализма см., например, Efimova, Alla. 1997. То Touch on the Raw: The Aesthetic Affections of Socialist Realism. Art Journal, Spring 1997.

Ср. тему „света и цвета", „расцвеченности и цветения" в штампах советской песенной лирики:

Друзья, вперед, // Нас жизнь зовет, // Наша Родина кругом цветет. (Л. Ошанин) Наше счастье в борьбе и в пути, // В том, чтоб Родине ярче цвести. (Л. Ошанин)

Под лучезарным небосводом, // В сиянье солнца золотом, II Как символ мира и свободы, // Алеют флаги над Кремлем. // Родина моя, // Мирная, любимая! // Нерушимая, неприступная, // Родина моя! (Л. Ошанин)

Где найдешь страну на свете // Краше Родины моей? // Все края земли моей в расцвете, II Без конца простор полей! (С. Алымов)

Примеры взяты из сборника: Песенник.1964. Москва.

20. Покровский, М.Н. 1920. Русская история в самом сжатом очерке. Части 1 и 2. Москва.

21. Люлечник, В. 1995. Русский вопрос в России. Новый журнал, 196, 359-370.

22. Поливанов, Е.Д. 1931. За марксистское языкознание: сборник популярных лингвистических статей. Москва.

23. Clark, Katerina. 1995. Petersburg, Crucible of Cultural Revolution. Cambridge, Mass.

24. Селищев, A.M. 1928. Язык революционной эпохи. Из наблюдений над русским языком последних лет. 1917-1926. Москва.

25. Интересное собрание таких мифов можно найти в Пирогов, А.Е. 1897. Русская военная сила. История развития военного дела от начала Руси до нашего времени. Тт. 1, 2. Москва.

26. „Насаждающий же и поливающий суть одно; но каждый получит свою награду по своему труду". 1 Кор. 3:18.

27. „В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят". Быт. 3:19

28. Поэтическую утопию труда как часть большевистской программы преобразования природы и человека см. Богданов, А. 1918. Красная звезда. Роман-утопия. Петроград.

29. О жертвоприносительном аспекте поклонения Родине, с точки зрения экономии символического обмена в сталинской культуре, см. работу Merlin, Valery. 1999. „From General Economy to Great Economy: Thinking the Conditions of Russia". Wiener Slawistischer Almanach, Band 43, 143-161.

30. Примеров славословия Родины („Родина, тебе я славу пою") - несчетное количество, например, тот, который мы приводим ниже (примечателен мотив „прославления Родины делами (а не словами)", еще одно заимствование из ап. Павла): Мы за Партией идем, // Славим Родину делами, // И на всем пути большом // В каждом деле Ленин с нами. (Л. Ошанин).

31. Разгон, Л.Э. 1989. Непридуманное: повесть в рассказах. Москва.

32. Для примера приводим образцы соответствующей песенной продукции:

Цвети, будь краше во сто крат, // Далекий край родной! // Солдаты Родины стоят // Здесь грозною стеной. (С. Тельканов)

Пути большие пройдены // По этим берегам // Во славу нашей Родины, // На страх ее врагам. (С. Тельканов)

Напрасно девушки на нас гадают // Вечерком в родном краю. // Моряки своих подруг не забывают // И Отчизну милую свою. (А. Фатьянов)

Снежные сибирские // Белые поля. // С детства сердцу близкая // Русская земля. // Родина-отчизна, // Я навеки твой. // На границе часто снится // Дом родной. (Б. Царин)

Всегда готова оправдать // Родины доверие // Советская, // Ракетная, // Родная // артиллерия! (П. Градов)

Окончена служба. Пути и дороги солдата // По зову Отчизны меня на Алтай привели. (В. Пухначев)

И если враг нашу радость живую // Отнять захочет в упорном бою, // Тогда мы песню споем боевую // И встанем грудью за Родину свою. (В. Лебедев-Кумач)

Товарищ, товарищ! В труде и в бою // Храни беззаветно Отчизну свою! (С. Михалков)

33. См. фильм С. Бодрова „Кавказский пленник".

34. „Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч". Мтф. 10:34.

35. Benedict Anderson. Imagined Communities.

36. Дружба народов , 3, 1985, 23. 37. Дружба народов, 5, 1985, 74.

38. Дружба народов, 5, 1985, 73.

39. Там же.

40. Там же.

41. Дружба народов 5, 1993, 109.

42. Молодая гвардия, 10, 1996, 194.

43. И.С. Аксаков. Славянофильство и западничество, 44.

44. Никитенко, A.B. 1955. Дневник. В трех тт. Москва. См. также Чертков, Л. 1980. О двух тенденциях в славянофильстве. Россия/ Russia , 4, 15-47.

45. Хомяков, Алексей. 1955. Избранные сочинения. Нью-Йорк, 82-83.

46. Там же.

47. Там же.

48. Там же.

49. Термины возвратиться в Отечество, покинуть Отечество описывают действия юридического характера, которые совершаются с официального разрешения властей; отказ от своевременного возвращения в Отечество преследуется по закону. Единственное лексикографическое издание, из которого автору удалось выяснить, в чем различие между родиной и отечеством, - Стоян, П.Е. 1913. Малый толковый словарь русского языка. Санкт-Петербург, 115.

50. Алексей Хомяков. Избранные сочинения, стр. 116-117.

51. Там же.

52. Трубецкой, Н.С. 1995. „О расизме". История. Культура. Язык. Москва, 449-457.

53. Там же, стр. 452.

54. Там же, стр. 454.

55. Там же. Не можем не привести еще три фрагмента из этой статьи. В первом из них романтическая демонизация еврея „переведена" в термины этической философии. Во втором предлагается утилитарно-историческая концепция, в третьем - „гигиеническое" обоснование:

Неправильно было бы просто отрицать существование у евреев разлагательной психологии, как это склонны делать многие семитофилы. Надо признать, что очень многие, и как раз наиболее типичные, евреи действительно находят удовольствие в развенчании чужих идеалов, в замене возвышенных идеальных побуждений цинично-холодным расчетом, в вскрытии низменных подоплек всего высокого, в чистом отрицании, лишающем жизнь всякого смысла. [Н]еобходимо признать, что еврейское разлагательство обычно превышает ту меру, до которой оно могло быть полезным, и в громадном большинстве случаев является злом. [О]но является симптомом того нездорового духовного состояния, в котором пребывает почти каждый отдельный еврей с самого детства, и является как бы разряжением мучительных подсознательных комплексов и душевных судорог, (стр. 455-456)

Автор этих строк не обнаружила в справочном аппарате издания никаких комментариев составителей тома по поводу этого текста.

56. Цитата из шиллеровского „Дон Карлоса". В качестве пропагандистского лозунга была популярна не только в СССР, но также и в Российской империи и, по причине географического разброса колониальных владений, в Британской.

57. Тема обуздания стихии - общее место в детской литературе довоенного периода, особенно эпохи индустриализации. Здесь вспоминается не только пресловутый „Рассказ о строителях города Кузнецка" В. Маяковского, в котором моральные качества „человеческого материала" хрестоматийно сравниваются с прочностью железа, предназначенного для производства гвоздей. Интересный пример - „Днепрострой" С. Маршака, гимн индустриальной современной цивилизации. Здесь интересный мотив - насильственное помещение Стихии (вод Днепра) в контролируемое замкнутое пространство водохранилища, своего рода изоляция за стеной, подобной стенам ГУЛАГа, за которыми изолировалась враждебная режиму политическая стихия (вредный элемент): „Человек сказал Днепру: //

Я стеной тебя запру."

Подобная риторика изоляции Стихии неожиданно откликается в популярной советской детской литературе на тему „Зоопарк", например, В. Маяковский „Что ни страница, то лев, то львица", С. Маршак „Детки в клетке" и „Где обедал, воробей?". Ср. „зоологическую" поэму К. Чуковского „Крокодил", написанную, впрочем, гораздо раньше, где пародня на революционные события вкладывается в описание побега из клеток зоосада „злых, яростных зверей", которые „вас хотят на части, // На части разорвать!".

58. Такие ответы, в частности, давали в ходе опросов белорусы - граждане ныне независимой республики. В патриотическом дискурсе новообразовавшихся государств — бывших республик СССР, как в уменьшительном стекле, воспроизводятся мифологии и идеологии великой Родины, но без упоминания слова советская. Реинтерпретации подвергается и заимствованная из советского дискурса символика. См., например, официальную версию значения государственного герба и флага Республики Беларусь (Государственный герб и Государственный флаг Республики Беларусь. Минск, 1997):

Каждый народ издревле защищал и оберегал Родину - территорию своего развития и проживания, национальную культуру, свой уклад жизни, сформированные опытом поколений нравы, обычаи, воззрения. Каждый народ гордился и гордится своей историей, славил и славит героических, трудолюбивых предков. [...] Государственные герб и флаг нашей Родины воплощают ее общественный и политический строй -демократический, нацеленный на развитие и процветание страны, обеспечение достойных условий жизни для каждого гражданина. [...] Присутствие звезды (советского военного символа. - И. С.) в верхней части герба символизирует гуманизм и одновременно защиту нашего Отечества, к которой готов каждый белорусский гражданин.

59. В оформлении патриотического мемориального комплекса в городе-герое Новороссийске, посвященного событиям Великой Отечественной войны, использованы гигантские, грубо вырубленные из камня кулаки с зажатыми в них автоматами Калашникова, которые вмурованы, в качестве наружного украшения, в глухие стены музея.

60. В передовице одного из номеров довоенного спортивного и общественно-политического органа Общества пролетарских туристов - журнала На суше и на море (1929, 1, 12), мы читаем характерное программное обращение к советской молодежи:

Наша эпоха требует ясной мысли, стальных мышц, жизнерадостности и упорства в достижении цели. [...] Это качества [...], необходимые нашей молодежи, стоящей на пороге исторических классовых битв.

61. Robert Hodge and Günther Kress. Language as Ideology, Chapter 9 „Reading Power".

62. О том, что в дискурсе коммунистического воспитания коллектив мыслится именно как одно тело, свидетельствует педагогическая фразеология, в которой „правильные" отношения внутри коллектива метафорически переосмысляются как здоровье, а неправильные -как болезнь, например: здоровый коллектив (т. е. такой, в котором все члены дисциплинированы, подчиняются руководству, единодушны в мнениях и т. д.), здоровая / нездоровая обстановка / атмосфера в коллективе (т. е. приемлемая или неприемлемая с точки зрения нравственных норм воспитания), нездоровые явления (т. е. такие, которые не согласуются с коллективной моралью, проявления индивидуализма), нездоровое оживление (т. е. оживление в коллективе зрителей или слушателей по поводу чего-то морально сомнительного), нездоровый интерес (т. е. интерес к тому, что предосудительно), нездоровый смех (т. е. смех по поводу того, к чему должно относиться серьезно или что следует игнорировать).

63. Припоминаются слова пионерской песни (автор слов - К. Ибряев): „Семь цветов у радуги, семь дорог у нас. // Новой далью радуют нас они сейчас. // Мы пионери, мы все на марше, // Цветами радуют знамена наши. // В еще не пройденном, неведомом, большом пути // С тобой нам Родина, любимая, шагать, расти."

64. И.И. Сандомирская. Новая жизнь на марше.

65. Лемке, М.Н. 1904. Очерки по истории русской цензуры и журналистики XIX столетия. Санкт-Петербург, 376-422. Отрывок о „Матушке-России" цит. по этому изданию, стр. 379. Судя по тексту Записки, Булгарин предлагает „дифференцированный подход" со стороны правительства и цензуры к разным „состояниям", которые он выделяет среди читающей публики, т. е. предлагает политические меры в отношении общественного мнения в соответствии с символическими правами разных „состояний" (доступ к печати, образованию и культуре). Его анализ - это одновременно и обзор рынка печатной продукции, классификация потребителей печатных изданий. Здесь получает подтверждение мысль Бенедикта Андерсона о связи политического воображения с состоянием рынка печатной продукции: чем шире круг „подписчиков культуры", тем выше роль литературы и языка, специализированных знаний и приобщенности к слову в построении „воображаемых сообществ". См. недавнюю работу о Булгарине и его попытках „практической социологии" общественного мнения в Алтунян, А.Г. 1998. „Политические мнения" Фаддея Булгарина. Идейно-стилистический анализ записок Ф.В. Булгарина к Николаю I . Москва. В этой работе приводится интересный анализ образности в политическом письме Булгарина с точки зрения когнитивного наполнения метафор и в плане заключенных в них политических коннотаций.

66. Рассказывают, что гр. Растопчин был до войны поклонником всего французского, а жена его даже перешла в католичество во время кампании по „обращению светских дам", которую проводили в обеих столицах иезуиты. В Москве в первые месяцы войны царил такой патриотический подъем, что с подобной биографией можно было опасаться расправы разъяренной толпы. Так что то фальшивое впечатление, которое производил на современников „народный" язык растопчинских патриотических прокламаций, могло быть связано с тем, что современники видели в его инициативах лишь неуклюжие попытки „замести следы" (из частной беседы с Ефимом Кургановым).

67. Лемке, М.Н. 1904. „Эпоха обличительного жара (1857-1864)". Очерки по истории русской цензуры и журналистики XIX столетия, 1—11.

68. A.B. Никитенко. Дневник. Т. 1, стр. 306. Запись относится к 1847 г.:

Читали (цензорам. - И. С.) предписание министра (Просвещения С.С. Уварова. -И. С.), составленное по высочайшей воле и где объясняется, как надо понимать нам нашу народность и что такое славянство по отношению к России Народность наша сотоит в беспредельной преданности и повиновении самодержавию, а славянство западное не должно возбуждать в нас никакого сочувствия. Оно само по себе, а мы сами по себе. [...] Оно и не заслуживает нашего участия, потому что мы без него устроили свое государство, без него страдали и возвеличились, а оно всегда пребывало в зависимости от других, не умело ничего создать и теперь окончило свое историческое существование.

На основании всего этого министерство желает, чтобы профессора с кафедры развивали нашу народность не иначе, как по этой программе и по повелению правительства. Это особенно касается профессоров: славянских наречий, русской истории и истории русского законодательства.

69. Термин „народность" переводится на английский язык по-разному и поэтому в западной литературе обсуждается с точки зрения nationality (nationhood), popularity, folkhood и т. д. Все это имеет лишь косвенное отношение к предмету. О категории народности в советской догме см. очень сжатое изложение в Kelly, Catriona and David Shepherd. 1998. Constructing Russian Culture in the Age of Revolution: 1881-1940. Oxford, etc., 28-36.

70. Козлова, H.H. 1996. Горизонты современности в советской эпохе: голоса из хора. Москва. См. также гл. „Советский человек" в Козлова, Н. 1998. Социально-историческая антропология. Москва, 151—169.

71. Антропологический анализ книги Е.Г. Киселевой см. H.H. Козлова, И.И. Сандомирская. „Я так хочу назвать кино", стр. 7-87, в этом же издании полный неотредактированный текст рукописи (стр. 89-244); по этому же изданию дается пагинация в данном тексте; фрагмент отредактированной версии опубликован в журнале Новый мир, 2, 1991.

72. „Я так хочу назвать кино", стр. 142.

73. При определении народного поэтического творчества мы пользовались основополагающей статьей в Литературном энциклопедическом словаре (1987. Москва, 234-235). Среди признаков фольклорного поэтического творчества относятся „устность, традиционность, непосредственная] народность" и другие категории, отличающие фольклорное произведение от произведения профессионального литератора. Именно „непосредственная народность" и интересует нас в тексте Киселевой.

74. Анализ редакторской правки см. „Я так хочу назвать кино", стр. 245-255.

75. Там же, стр. 168.

76. Там же, стр. 144.

77. Там же, стр. 150.

78. Там же, стр. 140-141.

79. Там же, стр. 101.

80. Там же, стр. 208.

81. Там же, стр. 224.

82. Там же, стр. 135-136.

83. Там же, стр. 91-92.

84. Там же, стр. 123.

85. Там же, стр. 140.

86. Там же, стр. 142.

87. Там же, стр. 221.

88. Там же, стр. 229.

89. Там же, стр. 232.

90. Там же, стр. 127.

91. Там же, стр. 100.

92. Там же, стр. 95.

93. Там же, стр. 144.

94. Там же, стр. 146.

95. Там же, стр. 127.

96. Там же, стр. 135-136.

97. Там же, стр. 135-136.

98. Там же, стр. 156-157.

99. Там же, стр. 226-227.

100. Там же, стр. 160.

101. Там же, стр. 205.

102. Там же, стр. 217-218.

103. Там же, стр. 184.

104. Там же, стр. 127.

105. Там же, стр. 135.

106. Там же, стр. 127.

107. Там же, стр. 183. 108. Там же, стр. 210-211.

109. Там же, стр. 208.

110. Там же, стр. 192.

111. Там же, стр. 225.

112. Там же, стр. 128.

113. Там же, стр. 159.

114. Там же, стр. 217.

115. Там же, стр. 230.

116. Там же, стр. 156.

117. Там же, стр. 224.

118. Там же, стр. 230-231.

119. Там же, стр. 231.

120. Рыклин, Михаил. 1992. Террорологики. Тарту - Москва, 34-51. Работа Рыклина посвящена анализу книги М.М. Бахтина о Рабле. Гротескное „народное тело" у Бахтина Рыклин анализирует как „тело террора". Соответственно, бахтинский карнавал в интерпретации Рыклина обращается в компенсаторный дискурс, в котором идея „народного веселья и ликования" оказывается реакцией на историческую травму коллективизации, а само понятие народности - фантазмом травмированного подсознания, которое ищет рациональное объяснение иррациональности массового истребления. В этом отношении я бы говорила не столько об утопизме бахтинской теории карнавала, сколько о роли карнавализации в историческом процессе воплощения утопии. Бахтин не столько создал анти-цивилизационную утопию, сколько засвидетельствовал ее как неизбежность процесса цивилизации, необходимую составляющую дискурса рациональности.

121. Certeau, Michel de. 1988. The Practice of Everyday Life. Berkeley. Де Серто обсуждает человека повседневности как потребителя практик доминирующей культуры. Политическое измерение практик повседневности - а именно к такого рода практике следует отнести „обыденное письмо" Киселевой - заключается в том, что им сопутствует выработка „тактики потребления, хитроумных способов, с помощью которых слабые используют сильных" (стр. xvii). Способ такого использования, пишет де Серто, „складывается в форму сопротивления по отношению к историческому закону, на который опирается некое положение вещей и в котором оно находит себе оправдание. Практика, направленная на порядок, созданный другими, приводит к перераспределению собственного пространства; такая практика придает этому порядку некую игру, создавая пространства для маневрирования неравных сил, для утопических точек отсчета [...] Бесчисленные способы обыгрывания и отражения чужих игр, т. е. пространства, институционализированного другими, складываются в тонкие стратегии упорного сопротивления тех групп, которые, не имея собственного пространства, вынуждены довольствоваться сетями уже устоявшихся сил и репрезентаций" (стр. 18).

Вернуться к оглавлению

© 2000- NIV