Наши партнеры

Am-am.info - Статьи про кормящих мам: короткая уздечка на сайте am-am.info

НЕОГЕГЕЛЬЯНСТВО

- течение в философии к. 19 — 20 в., для к-рого характерно стремление к созданию целостного монистич. мировоззрения на основе обновленной интерпретации философии Гегеля, гл. обр. его диалектич. метода и учения о духе. Н. получило распространение почти во всех странах Европы и в США.

Брит. Н. представлено именами Э. и П. Кэрдов, Ф.Г. Брэдли, Холдейном, Д. Бейли, отчасти Бозанкетом, Мак-Таггартом и Коллингвудом. Полемика между сторонниками кантовского (Грин) и гегелевского (П. Кэрд) пути преодоления традиции англ. позитивизма определила круг гносеологич. проблем англ. гегельянства и Н., выдвинув на первый план соотношение индивидуального и всеобщего сознания. Теоретически трудность решения этого вопроса предопределялась непреодоленными — в пределах англ. гегельянства и Н. — элементами психологизма, а также формально-логич. подходом, при к-ром противоречивость эмпирич. реальности отождествлялась с ее неистинностью, а “истинная” реальность должна была удовлетворять требованиям непротиворечивости. Т.о., формальнологич. закон тождества оказывался высшим критерием истинности вообще. Вследствие такого подхода “истинная” реальность — “абсолютный опыт”, т.е. абсолютное сознание, имеющее божеств, характер (представляющее собой единство мышления, чувства и воли), — оказалась метафизически оторванной от “неистинных” эмпирич. сознании (индивидуальных Я), отчужденной от них, подавляющей их. Тенденция к преодолению крайностей “абсолютного идеализма” Брэдли, стремление предотвратить растворение личности в “абсолютном опыте”, отстоять права индивидуальности, ее свободу проявилась в умеренном персонализме Бозанкета и “радикальном персонализме” Мак-Таггарта, к-рые пытались сочетать гегелевский абсолютизм с утверждением метафизич. ценности личности. Стремление решить эту проблему в “метафизич. аспекте” привело Мак-Таггарта к выводу, что рац. смысл “абсолютной идеи” в том, что она есть “духовное сооб-во” личностей, к-рые сохраняют всю полноту своей целостности и неповторимости; эта тенденция, выдвинувшая на первый план проблему человеч. общения, приводила абсолютный идеализм англ. Н. к абсолютному историзму. Попытка интерпретации Гегеля в духе релятивизма (“абсолютного историзма”) наметилась уже у Холдейна, стремившегося истолковать диалектич. метод Гегеля как “феноменологический” (в смысле “феноменологии духа”) способ определения в понятиях ступеней человеч. опыта, и была более последовательно осуществлена Коллингвудом.

В США гегельянская тенденция, впервые представленная сент-луисской школой во главе с У.Т. Харрисом, находилась в опр. зависимости от эволюции, совершаемой англ. сторонниками учения Гегеля. У таких мыслителей, как Боун и Ройс, Н. оказалось моментом на пути от гегельянства к персонализму; причем, в лице Ройса амер. Н. оказало обратное влияние на англ. Н., ускорив аналогичную эволюцию, наметившуюся в нем. В филос. развитии Ройса были отчасти воспроизведены, отчасти предвосхищены и др. идеи англ. Н. Идея “духовного общения”, так же как и в англ. Н., оказалась одной из итоговых идей Ройса, получив, однако, у него более абстрактную, метафизич. и теологич. формулировку.

В Голландии Н., на первом этапе развития связанное с именем блестящего популяризатора гегелевского учения Болланда, было наиболее традиционным. Традиц. подход к философии Гегеля и истолкование ее в религ. духе сближает болландовский вариант Н. с “правым” гегельянством 30-40-х гг. 19 в. в Германии. После смерти Болланда (1922) его ученики Хейзинга, Вас Нуньес и др. организовали Болландовское об-во — филос. “общину”, пытавшуюся осуществить на практике принципы подлинно человеч. общения, истинного “гемайншафта”, проблему к-рого заострил один из основоположников нем. социологии Ф. Теннис.

В Италии Н. имело двойств, характер, нашедший свое выражение в многолетней полемике двух его основоположников — Кроче и Джентиле. Размежевание внутри итал. Н. имело не только специфически философский характер; по мере радикализации итал. полит. жизни, оно усугублялось противоположностью решения социальных проблем: бурж.-либерального (Кроче) и тоталитарного антибурж. (Джентиле). Если Кроче стремился различать “необходимое подчинение индивидов Целому” (т.е. гос-ву) и способность тех или иных гос. (“авторитарных”) форм гарантировать “эффективный подъем” морального уровня граждан (иными словами, пытался сохранить критич. позицию по отношению к фашистскому гос-ву), то Джентиле, выступая апологетом “тотального гос-ва” Муссолини, целиком отождествлял военно-полит. мощь с нравств. ценностью гос-ва. Кроче выдвигает на первый план объективистские, рационалистич. и этич. моменты своей филос. концепции, чтобы преодолеть релятивистские тенденции, таившиеся в джентилеанском “активизме” и “абсолютном историцизме”, обосновать теор. позиции, обеспечивающие возможность занять критическую позицию по отношению к тоталитарному гос-ву. Джентиле, напротив, развивает именно субъективистские (феноменалистич.) и иррационалистич. (мистич.) тенденции своей философии, доходя до полного релятивизма в своей апологетике “факта как факта” и “акта как акта”. “Хаотичной и неясной религии фашизма”, к-рую прославлял Джентиле в “Манифесте мыслителей-фашистов” (1925), Кроче противопоставляет “старую веру”: любовь к правде, стремление к справедливости, интеллектуальное рвение и защиту свободы как “силы и залога всякого прогресса”. “Тотальному” подчинению личности гос. целому и “растворению” индивида в полит. истории Кроче противопоставляет теперь “этико-полит.” концепцию истории, как истории людей, стремящихся к своему моральному совершенствованию, к-рое неотделимо от совершенствования всего человечества; пружину истор. процесса Кроче видит в “нравств. воле”, понятой как сознание свободы и как воля к свободе; свобода, т.о., оказывается единств, творч. силой истории, ее истинным субъектом и высшим идеалом человека.

В Германии Н. выросло из социально-экон. предпосылок, во многом аналогичных тем, что питали итал. Н. Представители нем. Н., тяготевшие к проблематике философии культуры, философии истории, гос-ва и права, разделили в общем истор. судьбу неогегельянцев в Италии: приход национал-социализма к власти в Германии вызвал полит, раскол, за к-рым последовало и теор. разложение нем. Н., усугубленное (и ускоренное) тем обстоятельством, что оппозиционно настроенные неогегельянцы в большинстве своем были вынуждены эмигрировать из Германии. Однако теор. развитие нем. Н. существенно отличалось от эволюции итал. Н., вследствие различия филос. традиций. Нем. Н. возникло из реакции на методол. формализм гносеологии неокантианства, а также из осознания неспособности последнего объединить в целостном мировоззрении теорию познания и философию истории (философию культуры), науки о природе и науки о духе.

На рубеже 19 и 20 вв. к выводам, вплотную подводящим к Н., пришли виднейшие теоретики неокантианства, в особенности его марбург. школы, к-рые на новом рефлективном уровне в общем воспроизвели тот же цикл теор. развития, к-рый однажды уже проделала нем. классич. философия, перейдя от кантианства к фихтеанству, а от него к гегельянству. С тем лишь отличием, что на последнем этапе это было уже Н. (В этом смысле был особенно показателен поворот “позднего П. Наторпа” к Гегелю.)

Опр. роль в формировании нем. Н. сыграл Дильтей, выпустивший в 1905 книгу о молодом Гегеле. Он стремился доказать, что взгляды Гегеля в период, предшествующий написанию “Феноменологии духа”, могут быть истолкованы как “мистич. идеализм”. На этом основании Дильтей дополняет тенденцию к объединению гегелевской и кантовской традиций, возникшую в неокантианстве, попыткой “укоренить Гегеля в русле нем. романтизма и иррационализма, связав его с Ф. Шлегелем и Шлейермахером и поставив его миросозерцание в зависимость от шеллингианства.

Объединение двух этих ветвей нем. классич. традиции (кантовско-фихтевской и шиллеровско-шеллин-говской) в неогегельянском синтезе происходит в период Первой мир. войны. В Германии получает распространение идея единства теор. основ герм. культуры, концепция “единого потока” нем. идеалистич. философии, завершающегося Гегелем — духовным отцом герм. культуры и всей кайзеровской Германии. Эта концепция открывала путь к толкованию неогегельянской тенденции как “синтетической”.

Однако возникшее из разнообр. филос. устремлений нем. Н. не сложилось в целостное образование, и признанные лидеры нем. Н. продолжали сохранять тесные связи с разноречивыми и нередко полемизирующими филос. течениями, в лоне к-рых они сформировались. Ученик баденца Риккерта Р.Кронер искал в “обновленном” гегельянстве решение той проблемы соотношения “рационального” и “иррационального”, к-рая была “задана” баденским неокантианством; он представлял в нем. Н. тенденцию к преодолению методол. формализма неокантианства путем “сочетания” последнего с иррационалистич. мотивами. Гегель был для Кронера мыслителем, к-рый сумел решить проблему “иррационального”, включив иррац. содержание “жизни” в структуру логич., точнее диалектич., понятия, превратив, тем самым, диалектику в “иррационализм, сделанный методом”. Ученик Дильтея Глокнер, издатель соч. Гегеля и признанный лидер нем. Н., доводит иррац. тенденцию в теории познания до растворения гносеол. проблематики в эстетической. Следуя за своим учителем, Глокнер выводит “истинное содержание” гегелевской философии из традиции, ведущей от кантовской “Критики способности суждения”, а не “Критики чистого разума”; причем этим “истинным содержанием” Глокнер считает синтез “рац. рассудочности” и “иррац. духовного содержания”. Глокнер полагает, что лишь тот филос. метод, для к-рого “рационально-иррац. совместность” является фундаментальной, может привести к адекватному постижению истор. образований — всегда индивидуальных и неповторимых и потому непостижимых чисто логич. средствами.

Определяющую роль в нем. Н. играла проблематика философии истории, философии культуры и особенно гос-ва и права, к-рую разрабатывали Т. Геринг, Т. Литт, Ю. Биндер, а также Ф. Розенцвейг, Ф. Блашке, Г. Геллер и др.

В России Н. возникло, с одной стороны, на филос. почве позднешеллингианской традиции, к-рую развивали представители рус. идеализма и мистицизма 19 в. (начиная Хомяковым и Киреевским и кончая Вл. Соловьевым) и к-рая выступила в 20 в. в форме рус. идеал-реализма и интуитивизма (С. Трубецкой, Франк, Лосский, Эрн и др.). С др. стороны, оно явилось конечным результатом эволюции, проделанной рус. “легальными марксистами” (П. Струве, Бердяевым, Булгаковым), к-рые от марксизма через неокантианство шли в направлении к Н.

Наиболее последовательным неогегельянцем, избежавшим влияния марксизма, был рус. неогегельянец И. Ильин — автор ряда работ о Гегеле, к-рые были резюмированы в 2-томном исследовании “Философия Гегеля как учение о конкретности бога и человека” (М., 1918); он стремился вслед за теоретиками рус. интуитивизма сочетать религ.-филос. традицию, идущую от Соловьева, и новейшие, прежде всего гуссерлианские, веяния, идущие с Запада. Эти разнородные филос. устремления Ильин считал возможным слить в “обновленном” гегелевском учении, гл. обр. на основе нового истолкования самой структуры спекулятивного мышления, к-рое он интерпретирует как сплав мышления и созерцания, как одновременно логич. и мистич. акт. Развитие этой т.зр. привело Ильина к разновидности “философии откровения”; в этом смысле он несколько предвосхитил эволюцию, проделанную впоследствии Кронером.

Под влиянием кризиса либерализма на Западе рус. либеральная гос.-правовая мысль (в одном из своих ответвлений) также обнаружила тенденцию к переходу от неокантианства к Н. Эта тенденция, выразившаяся в попытке сочетать кантовскую и гегелевскую постановки вопроса о гос-ве и праве, вырисовалась уже в работе Новгородцева “Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве” (М., 1901).

Во Франции Н. получило распространение значительно позже, чем в других европ. странах, в связи с антинем. настроениями, господствовавшими в период с 70-х гг. 19 в. по перв. четв. 20 в. Начало проникновения идей Н. во Франции можно датировать 1929 — временем публикации дис. Ж. Валя “Несчастье сознания в философии Гегеля”. Валь пытался истолковать всю гегелевскую философию в аспекте проблематики “несчастного сознания”, к-рой посвящен один из разделов “Феноменологии духа”; он был также одним из тех интерпретаторов этого гегелевского труда, к-рый обратил внимание исследователей на концепцию господско-рабских отношений, лежащих в основе гегелевского понимания генезиса социальности. В целом же Н. у Ж. Валя интерпретация Гегеля отмечена печатью психологизации и экзистенциализации гегелевского учения. Причем именно эти два ракурса рассмотрения гегелевского учения приблизили его к уровню и особенностям восприятия франц. филос. публики, находившейся под сильным впечатлением философии жизни А. Бергсона. Свидетельством растущей популярности гегелевской философии во Франции начиная с сер. 30-х гг. был большой интерес к лекциям Кожева о Гегеле (1933-39), в центре к-рых — религ. и феноменологич. проблематика философии Гегеля, причем гегелевская диалектика предстает как метод, применимый исключительно к сфере “человеч. существования”, истолкованного под углом зрения гегелевской диалектики взаимоотношений господина и раба. Эта тематика стала доминирующей в социологич. экзистенциализме Ж.-П. Сартра, к-рый вместе с Мерло-Понти, Ипполитом, Ароном, Фессаром и др. — был в числе слушателей Кожева. Все они способствовали впоследствии распространению экзистенциалистски “обновленных” гегелевских идей в разл. сферах франц. философии, социологии и теологии. Так вступающее в тесный союз с экзистенциализмом, франц. Н. укореняется в обществ, сознании стремительно “левеющей” интеллигенции. Этой ее “гегельянизации” способствовали переводы на франц. яз. “Феноменологии духа” (1939) и “Философии права” (1941).

Лит.: Ильин И. О возрождении гегельянства // Рус. мысль [отд. З]. 1912. № 6; Лифшиц М. Судьба литературного наследства Гегеля. (К столетию со дня смерти философа) //Лит. наследство. М., 1932. Т. 2; Аббате М. Философия Бенедетто Кроче и кризис итальянского общества. М., 1959; Давыдов Ю.Н. Борьба вокруг “Феноменологии духа” в современной буржуазной философии // ВФ. 1959. № 2; Он же. Критика иррационалистических основ гносеологии неогегельянства // Современный объективный идеализм. М.. 1963; Гарэн Э. Хроника итал. философии XX в. (1900-1943). М., 1965; Богомолов А.С. Англ. буржуазная философия XX века. М., 1973; Кузнецов В.Н. Франц. неогегельянство. М., 1982; Lasson G. Was heisst Hegelianismus? В., 1916; Kroner R. Von Kant bis Hegel. Bd. 1-2. Tub., 1921-24; Idem. Hegel zum 100. Todestage. Tub., 1932; Glockner Н. Der Begriffin Hegels Philosophic. Tub., 1924; Levy Н. Die Hegel-Renaissance in der deutschen Philosophie mit besonderer Berucksichtigung des Neukantianismus. Charlottenburg, 1927; Wahl J. Le Malheur de la conscience dans la philosophie de Hegel. P., 1929; Kojeve A. Introduction a la lecture de Hegel. P., 1947; Litt Th. Hegel. Versuch einer kritischen Emeuerung. Hdlb., 1953; Hyppolite J. Logique et existence. P., 1953; Idem. Etudes sur Marx et Hegel. P., 1955.

Ю.Н.Давыдов

Вернуться к оглавлению

© 2000- NIV