Наши партнеры

Tui.ru - http://tui.ru/ экскурсии в испании мадрид.

МАНГЕЙМ, МАНХЕЙМ (Mannheim) Карл (1893-1947)

— нем.-англ. философ и социолог, один из основателей социологии знания. Учился в ун-тах Будапешта, Фрейбурга, Гейдельберга, Парижа. Взгляды М. формировались под влиянием идей Лукача, Б. Залоша, Э. Ласка, Риккерта, Гуссерля, М. Вебера, Шелера — в традициях неокантианства, неогегельянства, феноменологии, марксизма (в трактовке раннего Лукача). После падения Венг. Советской республики (1919) эмигрировал в Германию. С 1925 — приват-доцент философии Гейдельберг. ун-та, с 1929 — проф. социологии и полит. экономии на кафедре Ф. Оппенгеймера во Франкфурт. ун-те. С 1933, эмигрировав в Великобританию, читал лекции по социологии в Лондон, школе экономики и полит, науки, с 1941 — в Ин-те образования при Лондон. ун-те, где в 1945 стал проф. педагогики. Незадолго до смерти — руководитель отдела ЮНЕСКО. Инициатор и редактор “Междунар. библиотеки по социологии и социальной реконструкции”; способствовал конституированию социологии как учебной дисциплины в Англии.

В первый (“нем.”) период, наиболее продуктивный творчески, М. занимается методологии, проблемами интерпретации “духовных образований” (феноменов духовной культуры) и теорией познания, сначала в русле “философии культуры”. Затем М. разрабатывает собств. философско-социол. методологию — социологию познания, или социологию мышления (работы 1924-26). В последующих работах М. углубляет свою социол. методологию, разрабатывая ее категориальный аппарат на конкр. социально-истор. материале — исследует происхождение консервативного стиля мышления в Германии, феномен единства поколения, проблемы конкуренции в духовной сфере, сущность идеологии и утопич. сознания. Наиболее известной работой М., итогом предшествующего творчества и фундаментом последующего, стала книга “Идеология и утопия” (1929).

В течение второго (“англ.”) периода М. занимается социол. анализом опыта новейшей истории, связанного со Второй мир. войной, а также разрабатывает социально-полит. технологии для превентивной защиты демократич. и общечеловеч. ценностей. Наиболее крупные публикации этого времени — “Человек и об-во в эпоху преобразования” (1935); “Диагноз нашего времени: очерки военного времени, написанные социологом” (1943). Приняв марксистское положение о зависимости обществ, сознания от обществ, бытия и о социальной обусловленности познания, М. вслед за Шелером полагает, что обществ, бытие не сводится только к “экон. отношениям производства”. Социальное бытие — истор. жизненный процесс, естественно порождающий в разные эпохи разные “центры систематизации” — реальные жизненные доминанты, к-рые могут носить не только экон., но и, как, напр., в ср. века, религ. или иной характер. Они определяют стиль эпохи. В рамках одной эпохи могут существовать разл. социальные “констелляции” — исторически сложившиеся расстановки социально-классовых позиций и сил. Последние обусловливают существование разл. “стилей мышления”, или “мыслит, позиций”. Специфич. задача социологии познания — соотнести “духовные образования” с социальными позициями их носителей. Это соотнесение выявляет, сколь разл. образом может представляться одна и та же ситуация наблюдателям, находящимся на разн. позициях. Поэтому социология познания должна отбросить “метафизич. иллюзию о вне-историческом субъекте социального познания”, выхваченном из социального контекста, мыслящем якобы с “т. зр. вечности”, и признать, что разл. положение познават. субъектов в социально-истор. пространстве и времени обусловливает “релятивность” их познания — односторонность их познават. перспектив, относительную ложность их точек зрения. Любая идеология есть апология существующего строя, теоретизированные взгляды класса, добившегося господства и заинтересованного в сохранении статус-кво. “Идеологиям” всегда противостоят “утопии” — как правило, недостаточно теоретизированные, эмоционально окрашенные “духовные образования”, порожденные сознанием оппозиционных, угнетенных классов, слоев, групп, стремящихся к социальному реваншу, а потому столь же субъективно пристрастные, как и “идеологии”. “Утопии” ничем не отличаются от “идеологий”, они также стремятся выдать часть за целое, свою одностороннюю правоту за абсолютную истину. С приходом к власти ранее угнетаемых слоев “утопии” автоматически превращаются в “идеологии”. М. выделяет четыре идеально-типич. формы утопич. сознания: “оргиастич. хилиазм анабаптистов”, “либерально-гуманитарную идею”, “консервативную идею”, “социалистически-коммунис-тич. утопию”. Называя свою социол. методологию “реляционизмом”, М. доказывает, что она не тождественна историческо-социол. релятивизму. Существует особая социальная группа, потенциально способная освободиться от “связанности бытием”, неизбежной для человеч. мышления. Это — “интеллигенция”, или “социально-свободно-парящие интеллектуалы” (выражение А. Вебера). Они проникают во все слои об-ва, но концентрируются вокруг высших эшелонов власти, оказывая влияние на полит, элиту. С интеллектуалами М. связывал надежды на сохранение демократий в эпоху “массовых обществ”, подверженных опасности установления тоталитарного режима. Для “англ.” периода М. характерна социально-пед. направленность. М. ставит диагноз европ. цивилизации: налицо кризис либерализма и демократии, движение от laissez faire к плановому об-ву. Объективные социально-истор. тенденции таковы, что об-во может стать тоталитарным. Но оно может сохранить демократические свободы, если политич. элите удастся направить эти тенденции в позитивное русло. Сделать это надо с помощью планомерного применения “социальных технологий” — систем научно обоснованных социально-полит, акций, призванных рационально (но не рационалистически) регулировать конкр. социальные процессы. Объектом воздействия “социальных технологий” должны быть гл. обр. социальные группы — групповое сознание, групповые отношения, ценности, нормы. М. предостерегает от двух крайностей совр. об-ва: с одной стороны, полная дезинтеграция (анархия) ценностей, когда каждый живет только по собств. жизненным установкам; с другой, — тотальная регламентация обществ.. жизни (диктатура), когда интеграция ценностей об-ва достигается за счет подавления индивидуального начала. “Социальная технология” стремится к социальному контролю, к-рый бы делал возможным “демократич. саморегуляцию” об-ва на новом, более высоком уровне осознания и целенаправленной организации. Поскольку концентрация власти в совр. об-ве достигает невиданных ранее масштабов, повышаются требования к интеллектуалам и полит. элите: они должны быть социологически образованными, чтобы управлять и учить управлять; разработка системы ценностей, необходимых для выживания цивилизации, — одна из осн. задач совр. социологии. Идеи М. оказали и оказывают большое влияние на социол. мысль Запада. Его исторически-социол. исследования признаны классическими. Социология познания

М. — это по сути дела культурологич. методология с широкой областью применения и далеко не исчерпанным программным потенциалом.

Соч.: Ideologic und Utopie. Bonn, 1929; Diagnosis of Our Time: Wartime Essays of a Sociologist. L., 1943; Essays on the Sociology of Knowledge. N.Y., 1952; Systematic Sociology. L., 1957; Wissenssoziologie. Ausw. aus dem Werk. В.; Neuwied, 1964; Man and Society in an Age of Reconstruction. N.Y., 1967; Структурный анализ эпистемологии. М., 1992; Диагноз нашего времени. М., 1994.

Лит.: Bartolomei G. L'unita del sapere in Karl Mannheim (Sociologia del sapere ed epistemologia). P., 1968: Kettler D., Meja V., Stehi-N. Karl Mannheim. N.Y., 1984; Longhurst B. Karl Mannheim and the Contemporary Sociology Knowledge. L., 1989.

A . H . Малинкин

Вернуться к оглавлению

© 2000- NIV